Красный анклав

А будущее ему ничего хорошего не сулило – тяга к спиртному однажды поставила крест на карьере перспективного «политического крота», любившего слишком усердно праздновать свой успех. А приложение таланта по заказным работам быстро привело к появлению у него серьёзных врагов, которые следили за тем, чтобы в большую игру он уже никогда не вернулся. С людьми он сходился плохо – сказывалась профессиональная деформация, он постоянно подсознательно выделял и подчёркивал чужие пороки и недостатки, таким образом, что даже приятный поначалу человек быстро становился ему глубоко омерзителен.

И вот он снова здесь, в крысином гнезде, где в такие периоды скапливаются все публицисты-неудачники, кому в иное время колонку с описанием утренника для информационного стенда в детском саду не доверят. Многих он знал, с кем-то даже машинально здоровался, продираясь по узким, заставленным плесневелыми коробками с нереализованными газетами неизвестно какого года издания, коридорам к кабинету Ясича в самой глубине смрадного лабиринта. Ему нужна была работа, неважно какая, ведь надо поесть и оплатить электричество, которое уже неделю как отключили. Данное событие он и обмывал последние несколько дней, благо за окном стоял август и смерть от обморожения ему не грозила.

– Костик, кто это с тобой сотворил? Тебя не узнать, ты задолжал и решил сменить внешность? В таком случае, хочу тебе сказать, что типаж ты выбрал так себе, – Ясич на время оторвался от вычерчивания клювом линий на дрожащем листе бумаге, с которого он силился прочитать очередные каракули одного из своих политических обозревателей, и поднял к Константину своё осунувшееся лицо цвета марсианского заката.

– И вам быть всегда таким же красивым, Генрих Альбертович, – пробурчал сражающийся с подступающей тошнотой и пульсацией похмельной боли Костя Нечаев.

– Ну и чего ты пришёл? На опохмел просить? Или работа нужна? После того, что ты мне насочинял в прошлый раз, ты серьёзно решил, что у нас ещё могут быть какие-то дела?

– Может, есть что-то? Мне правда нужна работа, вы меня знаете, в этот раз ошибок не будет, – Костя пытался звучать как можно серьёзнее и убедительнее, но получалось всё равно нытьё опустившегося алкаша, в этот момент он себя просто ненавидел, разом ощутив вонь своего немытого уже неизвестно сколько времени тела и едва справившись с подступившей тошнотой.

Генрих Ясич буравил его своим хитрым взглядом сквозь грязные линзы толстых очков:

– Ты, Костик, правильно зашёл.