Пеп Гвардиола. На пике

Быть может, люди устали от жуликов, злодеев и алчных дельцов, тех, кто навязывает эгоистические ценности, оппортунизм и самолюбие, вещая с высоких колоколен бизнеса, политики и СМИ. Он принадлежит этому обществу. Но он облагораживает его, делая это очень просто: он отлично делает свою работу, не забывая о здравом смысле, который должен наполнять ее, он работает тихо и скромно, как хороший каменщик, укладывающий кирпичи и не требующий аплодисментов и славы за свой труд».

«Работа менеджера никогда не заканчивается», – часто повторял Пеп. Но однажды утром, на следующий день после одного из обычных вечеров, в который Пеп («футбольный сумасшедший», enfermo de futbol, как ласково называют его некоторые из его звездных подопечных) остался после тренировки на работе, чтобы отсмотреть видео, уже проработанные и проанализированные его коллегами, тренерский штаб заметил, что он выглядит очень смурным.

Энергичный Пеп, которого они видели вчера, уступил место молчаливому, чей рот говорил одно, а потухшие глаза – другое.

– Что не так? – спросил у него кто-то из коллег.

– Вчера я должен был присутствовать на балете, чтобы увидеть, как будет танцевать моя дочь, но я не смог пойти.

– Почему нет? – удивился коллега.

– Потому что я просматривал видео наших соперников.

«Поймите, каждый день я думаю, что завтра уйду, – публично заявлял Пеп на второй год своей работы. – Когда ты находишься во главе чего-то, всегда нужно держать в уме, что ты можешь уйти. Мне лучше работается, когда я знаю, что свободен в выборе своего будущего. Быть связанным многолетним контрактом – стресс для меня, такие вещи могут убить страсть к игре. Вот почему я продлеваю контракт на год.

Если бы я только мог подписать соглашение на полгода… Я всегда думал, что самое главное – найти то, что тебе действительно нравится, а сейчас это сделать чрезвычайно трудно. Найти такое дело – суть всего».

Но эта суть ускользала от него в последний его сезон: ему уже перестали доставлять удовольствие даже большие европейские матчи, настолько он был мучим сомнениями и нерешительностью.