Жены и возлюбленные французских королей

С XVI по XVIII столетие синтаксис и словарный запас песенок, имевших хождение в Париже, изменился очень мало. Когда Генрих IV узаконил своего сына от Габриэль д’Эстре, то однажды у изголовья своей постели обнаружил дерзкий катрен, сочиненный, вероятно, кем-то из его близкого окружения:

Женитесь, сир, ей-богу,

Теперь ваш род упрочен,

Раз капля воска и свинца

От шлюхи сына прочит.

Народ узнал об этих недоброжелательных строках, и в Париже только и разговоров было, что о королевской возлюбленной и о губительных последствиях слабости к ней короля.

То, что действительно могло оказаться важным для Генриха IV – по словам л’Этуаля, написавшего об этом в своем дневнике, – так это одно курьезное происшествие, которое должно было вызвать его раздражение, но король лишь посмеялся. Когда однажды инкогнито Генрих IV пересекал Сену на пароме, он спросил перевозчика, какое впечатление на того производит государь. «Наш король – бравый мужчина, – ответил паромщик, – но у него такая дрянная потаскуха на содержании, которая всех нас разорит».

В XVIII веке «рыбки» против мадам де Помпадур плавали в той же воде, свидетельством чему служат приведенные ниже убогие стихи – без сомнения, возникшие в придворной среде, где маркиза доставляла столько огорчений:

Мелкая мещанка,

Невероятно бойко,

На свой аршин отмерив,

Двор превратила в стойло. (…)

Эта грязная подстилка

Нагло вертит королем.

Раздает награды, деньги,

Ей теперь все нипочем. (…)

На следующий день после смерти мадам де Помпадур весь Париж обошло двустишие, явно намекавшее на роль, которую ей приписывали:

Под камнем сим лежит жена, что 20 лет в грехе жила,

7 лет распутницей слыла, а 8 сводницей была.

Памфлеты и песенки освещали короля в невыгодном свете, и величие трона забрызгивалось грязью. Людовик XV имел наиболее тяжкий опыт такого рода, и его любовницы стали причиной его жестокого осмеяния, примеров подобного напрасно искать в других государствах. Невероятное пророчество предрекало падение короля, окруженного всеобщим презрением:

Людовик, расточитель благ и подданных своих,

Ты счет ведешь годам по гнусностям, которые творишь.

Послушный раб министра и сквалыги-шлюхи —

Не ведаешь, что час придет, и ты вкусишь горчайшей муки.

Усердье наше с каждым мигом будет уменьшаться,

И пламя бунта в каждом сердце станет возгораться.

Страна твоя истерзана от безуспешных войн,

Ни генерала ты не сыщешь в ней, ни воина.