Эпоха мертворожденных. Украина в крови

В обход далеко не уйдешь – там днем черт ногу сломит, что уж за ночь говорить.

Выскочил на поляну с сердцем в глотке. На подходе сквозь рев прокуренных легких и свист вылетавших со всех дыр слюны и соплей услышал окрик:

– Кто?!

– Деркул!

Прошел шагом мимо перепуганного Антона и ввалился в поворот. Передерий потерянно сидел у тропы. На мой немой вопрос он поднял уползавший в жирный куст моток зажатой в руке проволоки. Жихарь склонился над одним из бойцов. Внизу белели пятнистые бинты перевязываемого пулеметчика.

Юра, посмотрев на землю за плечом и на меня, отрицательно качнул головой.

Там лежал Дзюба…

Сиплое, короткое, прерывистое дыхание через открытый рот. Голова запрокинута. Мелко сучащие, подрагивающие руки. Молочно отсвечивающее, мокрое от пота лицо. На месте таза намотан огромный узел бинтов, какого-то тряпья и плащ-палатки. Упершись под самый лоб, глаза устремились в будущее, которого у него больше не было. Только прошлое…

Вот так. Мотался братишка на «уазике» и на своих двоих из «Душманбе» на погранзаставу и назад, мимо «вовчиков» и «юрчиков»,[43 - «Вовчики», «юрчики» – названия противоборствующих сторон (условно – «проваххабитских» и «просоветских») во время гражданской войны в Таджикистане.

] афганских духов и местных наркокурьеров, продажных мусоров и оскотинившихся партейцев, новоявленных баев и прочих тварей. Все видел, всего хапнул – полными горстями дерьма: и под пулями полежал, и по минам поездил, и пацанов потаскал. И вот тут, на пороге собственного дома, догнала… забрала Косая свое, что давно ей причиталось.

Подняв глаза, я рявкнул в сторону тропы:

– Какого хера вы, блядь, сидели?! Ракета – для кого была?!

Кто-то придушенно прошептал:

– Дзюба ленту свежую добить хотел, а «ПК» уже снялся, и выходил…

– Да не вышел, смотрю! – Ладно, что орать-то. Толку? – Антон! – Когда тот появился, продолжил: – Передерий! Заканчивай и вперед, никого не ждешь. Место встречи – по плану. Кузнецов! Винтовку и два магазина – сюда! Схватил «ПК». Бугай! Твой – «АГС».

Полностью. Оба помогаете расчету с раненым. Дзюба, Жихарев остаются со мной… Выполнять! Бегом!

Мужики, дернувшись от окрика, за несколько секунд загрузились и ушли. Следом, опустив голову, прошел Дед.

Жихарев поднялся:

– Иди, командир. Догоню…

Он стоял прямо передо мной и был готов, тут даже и сомнений не возникало. В листве над головой чирикали латунные птички. Ожившая батарея лихорадочно укладывала мины на сто метров ближе и левее, чем следовало.