Эпоха мертворожденных. Украина в крови

Просто не знал, старый, на что напоролся! Это дите, которому еще тридцати нет, таких, как ты, батя, на завтрак жрет и после – не отрыгивает.

От машин штаба отделилась расслабленная фигура Дёмы. Подошел, обнялись. Начальник охраны Кравеца хитро посмотрел на меня и как бы невзначай в потоке общего трепа обронил:

– Ты Катьку особо не щеми… – И, не договаривая, приподняв бровь, добавил: – А ведь хороша стервочка, скажи!

Да понял я… понял! С другой стороны, он мог бы и не намекать: ему-то какое дело до того, кто и почему шефову прошмандовку угомонил.

– Нормально, брат. – Я благодарно хлопнул его по плечу и пошел навстречу выходящему из подземелья Стасу.

– Это кто тут сотрудников аппарата гоняет? – В суровом начальственном рыке сквозили неприкрытые смешинки. Богданыч не понял и вытянулся по струнке. Пока мы хлопали друг дружку по спинам, он так и стоял, покорно ожидая продолжения «вливания». Ненароком оттаскивая Стаса в сторону, я быстро прошептал:

– При всем уважении… Если эта курва еще раз позволит в присутствии подчиненных отвязаться на пофиг-кого из боевых офицеров, пойдет ко мне в отряд.

– Отвали со своими бабами, окей. Разберусь… – при всей вальяжности, сказал негромко и в сторону – только для меня. Не повезло Катьке.

– Что там?

– Там – круто. Опанасенко, Буслаев и Сам. Покурите с Колодием полчасика. Вы – последние.

– Будет весело?

– Очень! Только уговор – с порога матом не орать. Договорились?

– Посмотрим…

– Нечего смотреть.

Пока суд да дело, вернулся к взволнованному полкачу – приобняв за необхватную талию, увлек за собой на поваленный взрывом ствол акации.

– Ну, что, Богданыч, пошли загорать. Наш номер – восемь, помрем – не спросят.

– И звидкиль цэ у вас, добродию, такый гарный коньяк? – даже не поведя носом, вдруг оживился новоиспеченный командор.

– Ну, Богданыч, у тебя – нюх! Не проведешь… – сам призывно махнул рукой Жихареву… – Ты, батя, лучше расскажи, на кой тебе с этой цацкой цепляться? – Протянул руку, взял у понятливого Юры флягу и передал Колодию.

Тот неторопливо, оценивая литраж, встряхнул, сделал пару смачных глотков, оторвавшись, потряс, как бы взвешивая остаток, еще раз приложился – по-скромному – и передал оставшиеся сто граммов – назад.