Честь имею

– Граф, вы должны понять меня правильно, – сказал князь Михаил, запинаясь, и оттого волнуясь. – Это дело может кончиться плохо для нас обоих! Разве это справедливо? Нужно что – то делать. Я согласен на все, что скажет граф, поговорите с ним. Поймите, мы ведь так еще молоды! Вы понимаете меня, граф?!

Граф Романцев поморщился, и видно было, как слезы возмущения наполнили его глаза.

– Я не могу этого сделать, князь, – едва сказал он.

– Как вы не можете?! – воскликнул князь Михаил. – Вы обязаны сделать это!

– Князь, граф предупредил меня, чтобы я не вел переговоры ни с вами, ни с вашими людьми на эту тему, – ответил ему Романцев.

– Граф, – горячо заговорил князь. – Вы христианин, вы обязаны сделать это!

Лицо Романцева стало белым, и он с трудом проговорил:

– Хорошо, я попробую. Но, думаю, ответ не принесет вам утешения. Что, княже, подыхать не охота? А я об одном жалею, что не могу собой прикрыть или встать на его место, только об этом.

Прощайте, князь!

– Да как вы можете мне говорить так? – проговорил князь Михаил, но Романцев уже не слушал его и отошел.

Он подошел к Манину, сидящему на траве, склонился и что – то сказал ему. Манин похлопал его по плечу, взглянул в сторону князя и покачал ему головой, как бы говоря, что он не принимает его слов.

К князю подошли люди, они тоже говорили, дали пистолет и снова говорили, а он не сводил глаз с Манина, как бы пытаясь угадать, о чем тот думает.

Потом участники собрались вместе, переговорили и разошлись на свои места.

– Сходитесь! – раздалась команда, князь и граф Анатолий пошли навстречу к своим барьерам и судьбе.

7.

Государственный Совет подходил к концу. Все уже устали и с надеждой поглядывали на государя, который ходил вокруг стола, за которым восседали государственные деятели, и время от времени спрашивал нечто уж совсем мелкое, что говорило о том, что любопытство его иссякло и нужно уже заканчивать.

И только самые опытные понимали, что, судя по поведению государя, его невнимание на ответы, которые он сам же задавал, кроется какая – то неудовлетворенность или желание высказаться о чем – то. Так и случилось.

Государь вдруг остановился, указал рукою одному из адъютантов, тот приблизился к столу, раскрыл папку с бумагами в руках и взглянул на него.

– Вот послушайте, – сказал государь, не оборачиваясь к столу. – Что мне намедни доложили.