Честь имею

Когда в указанное время люди уже собрались у палатки, весело переговариваясь между собой, Заимов вышел к ним, все замерли от удивления и замолчали.

Он был одет в гражданский костюм, в котором они увидели его впервые, в руке его был зонтик, шляпа и небольшой вещевой мешок.

– Стройся! – скомандовал Семен, как только люди построились, сделал два шага к Заимову для доклада.

– Отставить, – махнул рукой Заимов, положив у ног котомку, зонтик и шляпу.

– Товарищи мои, – заговорил он затем. – Сегодня я получил приказ возвращаться обратно во Францию, а приказы, как вам известно, не обсуждаются.

Мне очень жаль, что не пришлось быть с вами до долгожданной победы над врагом, но я уверен, все мы до конца своей жизни будем помнить о нашей братской военной службе. Хочу каждого из вас поблагодарить за службу и ваш боевой подвиг, особенно за то, что вы позволили мне быть в ваших рядах, тем самым послужить моей родине. Командиром вместо меня назначен Семен Михалыч. Верной вам службы, товарищи мои, желаю вам всем встретить победу и вернуться на Родину живыми и здоровыми!

После этих слов он подошел к каждому в строю, пожимая руку и обнимая на прощание.

Затем стал перед строем, вглядываясь в лица людей, как бы стараясь навсегда запомнить их.

– А что, Петрович, зачем тебе Франция?! – вдруг сказал кто – то из строя. – Айда с нами, домой!

– Нельзя мне домой, – покачал головой Заимов. – Думаю, что меня там не забыли, а вот вам лучше забыть про меня.

Он склонился, поднял зонтик и котомку, которую перебросил через плечо, надел шляпу, еще раз взглянув на строй, поднял ладонь к шляпе и сказал:

– Честь имею!

Заимов развернулся и ушел, а люди молча смотрели ему вслед, не понимая, как им реагировать на эту неожиданную живую потерю на войне.

Вечером, на ужине, Семен, оглянувшись вокруг и убедившись, что все люди в сборе, неожиданно громко сказал:

– Ну, что, мужики, все поняли, что имел нам сказать Петрович, про то, что его надо забыть?

– Вот – вот, поясни – ка нам, Михалыч, – зашумели партизаны.

– А тут пояснять нечего, – сказал Семен. – Петрович – белый офицер и нас, на родине, могут не понять, что мы под командованием белого офицера воевали, тем более его нет с нами.

– Так что же мы за такого хорошего человека молчать должны?! Так понимать? – откликнулся один из людей.

– Так и понимать, – твердо сказал Семен. – Тем более он сам об этом попросил, спасибо ему. И усвойте это твердо для себя.