Честь имею

– Василий! Ты не узнал меня? Я это, я! – плакал старец. – Егор Прошкин. Ну, не узнал? Да что ты, ну Жиган я, вспомнил?

– Жиган, – выговорил вдруг Василий Данилович. – Да ты жив еще?

Тут старец, от радости, что его, наконец, узнали, затряс головой, и еще пуще расплакался. Брат Лучко, аккуратно обнял его и отвел в сторону, показывая окружающим, чтобы их оставили одних. Умиленные, такой встречей, молодежь вежливо отошла в сторону.

Старец, успокоился и, утерев и без того от старости слезливые глаза, заговорил:

– Васька, и ты жив.

А я то слыхивал о тебе, да вот ведь все же пришлось свидеться. Помнишь то молодость нашу, Васька? А все же сгинули коммуняки! Не зря выходит, мы с тобой страдали! Сколько лет прошло? Ой, как много! Ты, как от нас на повышение в сорок третьем ушел, так я о тебе не слышал. Это потом слышал, что тоже судили тебя. Так сколько же ты отплатился за дело наше?

– Да уж двенадцать лет пришлось помыкать по лагерям, – ответил Василий Данилович.

 – Да и за веру потом несколько раз.

– Ой, двенадцать! А что так мало то? Да ты ведь у нас завсегда в командирах ходил, и на повышение тебя, а не кого другого забрали?

– Да, так получилось, – как бы нехотя ответил брат Лучко. – Я же говорю, потом еще за дела веры нашей пострадал немало.

– Оно понятно, за веру, – согласился старец. – А я вот, по всей строгости, понимаешь. Все двадцать пять лет от звонка до звонка. А Харча, помнишь, ну сифилитик этот, тот тоже двадцать пять.

А Звонарь, помнишь Звонаря? Так этот сознался, что эту дочь председателя колхоза, прежде чем пристрелить, снасильничал. Так тому вышка! Вот дурень, смолчал бы! Да ты, не помнишь, это он потом, как ты ушел, вот.

– Да, да, – согласился Василий Данилович. – Да о чем мы? Надо бы о вере,

– Ну, дак я о вере и говорю, – приободрился старец. – Я и говорю. Не зря значится, пострадали мы столько лет. А все наша правда вышла! Кончилось время их – антихристово!

Молодежь, стоявшая поодаль, с интересом наблюдала, как общались эти два старца – брата, отдавшие многие годы за веру.

И вскоре, когда объявили, что Конференция начинается они, наконец, могли воочию услышать проповеди многих таких героев веры.

2.

Когда к кафедре вышел брат Василий, по залу прошелся шепот:

– Тише! Тише!

Все знали, как тихо начинает говорить о Слове Божьем брат Василий.