Беларусь. Штрихи к портрету

На все местные достопримечательности достаточно двух часов (как модно говорить сегодня, «чтоб увидеть и сделать краткое суждение»; для сравнения — на Лувр, по подсчётам каких-то неизвестных статистиков, потребуется 12 часов), хотя раньше Мстиславль был «крупным ремесленным и культурным центром, столицей воеводства», и кстати, одним из тех городов, где делали изразцы для украшения печей. Как справедливо замечал минский исследователь О. А. Трусов, «изразцовое производство является неотъемлемой частью белорусского декоративно-прикладного искусства».

А нынче Мстиславль кажется очень «медленным». Возможно, это только «кажимость» и причиной её является навоз на центральной улице. Но и о том же свидетельствует почти полное отсутствие книжных магазинов и библиотек. Зато учреждений, обслуживающих бытовые потребности обывателей, — море разливанное: продуктовые магазины стоят друг у друга на головах (при этом «Родны кут» впереди планеты всей), парикмахерские перекрикивают лай собак и мычание коров, мебельные и «шиномонтажки» дружно теснят жилые постройки (сию картину дополняет величавое и многозначительное молчание суда и администрации).

В населённых пунктах наподобие Мстиславля наиболее выпукло проявляется контраст между реальным положением дел и картинкой, создаваемой СМИ. В то время как, согласно сведениям последних, белорусские космонавты успешно бороздят просторы Вселенной, в Мстиславле население считает последние рубли для поездки на антикварном автобусе и от безнадёжности злоупотребляет алкоголем.

При этом у многих людей был взгляд такой, будто за ними всю жизнь гоняется дикая охота короля Стаха.

Впрочем, названное соотношение между реальностью и телевизором характерно и для других стран. Белорусское государственное телевидение очень… государственное. Оно рассказывает о том, как в Беларуси хорошо и как везде плохо; оно, не скромничая, показывает статистику по тем сферам жизни, где Беларусь в первой десятке-двадцатке (на другие сферы жизни — табу); оно культивирует образ синеокой Беларуси с ее васильками, дудками, несвижами, мирами; и, наконец, оно старается говорить на белорусском, но думает на русском.

Как это ни прискорбно, иногда репортажи напоминают отчёты оруэлловского министерства изобилия («стало больше еды, стало больше одежды, больше домов, больше мебели, больше кастрюль, больше топлива» и т.д.).