Письма без адреса

И это совершенно не мирское, не светское место: только с 1920-х годов на островах начали жить семейным укладом, до этого были только монашествующие и «сочувствующие» им. Надо было так и оставить. Это идеальное место для созерцания, рай для интровертов. Идёшь, бывало, по лесу, видишь: один молится под деревом, другой застыл в задумчивости у озера.

Однажды, в этот раз уже, я ездил в Сергиевский скит, от посёлка это 10 километров по катастрофической дороге (то я на велосипеде, то он на мне). Пустынный, далёкий скит.

Там, на поваленном дереве, сидел монах и о чём-то думал. Мы поздоровались и я проехал мимо. Когда через несколько часов я двигался обратно, он сидел в той же позе и так же думал. Я уверен, что и много позже он будет размышлять, сидя на поваленном дереве.

Кстати, когда я ехал с Секирной горы, встретил человека, который размахивал руками и во всё горло орал псалмы Давида. Необычайное место. Здесь всё иначе.

Но оно как воронка: вовремя не уедешь – останешься.

Мне очень хочется показать тебе свой остров.

Интересно, что ты почувствуешь. Я как-то остерегаюсь употреблять слова «энергетика», «биополе», «аура», «карма» и прочие подобные, но здесь действительно что-то чувствуешь. Хотя, признаться, я – человек восприимчивый. Например, я не выношу часов, громко тикающих в комнате. Они меня сбивают с мысли.

Завтра вечером я постараюсь отплыть с Соловков. Ещё не знаю, где я буду ночевать в Кеми. Но уплывать надо – как писал выше, затянет. К тому же в Петербурге меня ждёт множество дел.

На островах я нашёл, что искал: Соловки в очередной раз восстановили равновесие. Это место – альтернатива тому, что я обычно вижу вокруг, и оно делает относительными многие ценности нынешней цивилизации. Слава Богу.

Слава Богу, что городская действительность – это ещё не весь мир. Еще Д. С. Лихачёв писал, что возрождение России начнется с Севера. Возможно, так оно и есть. Здесь очень сурово, но именно эта суровость отсекает лишнее, гадкое, наносное, воспитывает душу и тело.

И мои ориентиры вернулись на прежнее место. И пальцы согрелись, и почерк стал чуть лучше.

Г.А., Соловки.

Письмо 4. Об Исааке Бабеле

Здравствуй.

Сейчас раннее утро, сизый рассвет робко стучится в двери моей комнаты. Незримые вороны разносят по крышам свой беспричинный крик. Светает. Я начитался И. Бабеля и стеклянным взором смотрю на изображение Соловецкого монастыря, висящее на стене напротив стола. Там сейчас ещё темно, влажно и очень холодно.