Алла Пугачева. Встречи с рождественской феей

Я смотрел на этот штурм, не зная, что делать. Но друзья-телевизионщики протащили меня в цирк с другой стороны, через служебный проход.

Алла и Игорь Кио вели программу, причем оба в традиционных цирковых «масках»: Игорь – белый клоун, резонер, Алла – рыжий, способный на любое хулиганство.

После номера воздушных гимнастов Кио громогласно объявлял:

– Каждый артист, входящий в манеж, умеет работать на трапеции. Не угодно ли вам покачаться на ней?

– Отчего же нет? Нам все угодно! – с готовностью откликалась Алла.

На дневной репетиции ее поднимали на два, ну максимум на три метра над ареной. А тут Игорь, вечером слегка принявший на грудь, неожиданно для всех сымпровизировал:

– А не угодно ли вам подняться под купол и спеть там?!

– Нам все угодно, можно и под куполом! – звонко ответила Алла и села на трапецию.

Униформа так растерялась, что начала поднимать Пугачеву вверх, забыв надеть на нее лонжу (страховочный трос). Я видел, как Алла, вцепившись в подвески до посинения рук, поднималась все выше и выше, но не завопила: «Стоп! Хватит! Опустите!»

А продолжала петь, будто все так и задумано:

Миллион, миллион, миллион алых роз

Из окна, из окна, из окна видишь ты!

Бесстрашный коверный Советского Союза!.

А может быть, готовя «Рождественские встречи», Алле хотелось показать, что не зря она закончила ГИТИС и получила диплом режиссера? Но она уже неоднократно выступала в Центральном концертном зале с сольными программами, с «сольниками», как их называют, и сама их ставила.

Один из них мне запомнился потому, что моя давняя знакомая Зина Шатина, будучи замдиректора этого зала, позвала меня на репетицию:

– Три дня мы уже не работаем, терпим убытки: Алла репетирует с утра до позднего вечера. Приходи, это очень интересно.

Я пришел днем. Работа кипела всюду. В фойе рабочие сцены монтировали выставку – большие щиты с портретами Пугачевой, афишами на русском и иностранных языках, яркими, цветными, явно зарубежного происхождения, стенды с разноформатными буклетами.

Все сценическое пространство, почти до самых колосников, заняла сложная металлическая конструкция, напоминавшая то ли силуэт большого города, то ли детскую фантазию, сооруженную из «Лего».

Я вошел в полуосвещенный зал в тот момент, когда Алла отдавала кому-то команды и по ее велению на фоне конструкции распускался сказочный веер из зеленых лучей, никогда до того не виданных.