Сестры печали

– Но не думал, – продолжает человек, по чьей команде десяток стволов в одно мгновение может оборвать короткую линию моей жизни (и линию Сулюка, но мне это побоку), – что придется своими глазами узреть одного из всадников Апокалипсиса.

– Уважаю вашу религиозность, – я опять вру, терпеть не могу фанатиков, – но не слишком ли поздно для предвестников Всемирного Абзаца? Опоздать на двадцать лет и пропустить всю вечеринку – это, знаете ли, чудовищная непунктуальность. К тому же два всадника на одной квелой кобыле (извини, Бро?ня, за подобное сравнение) – это насмешка над серьезностью момента.

Только Смерть и Голод на тандемном велосипеде смотрелись бы нелепее, чем мы.

«Мегафон» несколько мгновений смотрит на меня. Он больше не прячется за баррикадой из мешков, под дулами столь многочисленного огнестрела мы не представляем никакой опасности. Стоит и тупо пялится через толстые окуляры противогаза… Вид у него довольно комичный: маленький ростик и тщедушное тельце, зато лупоглазые окуляры огромны и добавляют его удивленному молчанию гротеска.

Однако мне не смешно, слишком опасно для смеха. Проходит секунда, и хохотать начинает погранец. Ему можно, не он ведь в опасности!

– Ты мне нравишься, бродяга, – «мегафон» давится смехом, но остановиться не может.

Люблю, когда ценят мое чувство юмора, ставлю уродцу маленький плюсик в личное дело.

– Ну, раз мы разобрались с теологическими вопросами, позволите ли нам продолжить прерванное дружественным огнем путешествие? – иногда я бываю излишне велеречивым, каюсь.

Кудахтанье пограничника прекращается, словно по команде. Дурной признак.

– Бродяга, разве ты видишь в насыпи ворота или какой-нибудь проезд?

Так вот что мне не понравилось в заставе! Преграда сплошная, в ней нет не то, что ворот, не заметно даже жалкого лаза на одну персону. Черт, куда подевалась моя наблюдательность?!

– Здесь нет прохода. Гребаная Азия с твоей стороны, дружок. Там она и останется.

– Я не тащу Азию в Европу, – «мегафону» удается озадачить меня.

– Город проклят, город смертельно болен, и мы не позволим разносить заразу на запад.

В словах пограничника такая яростная убежденность, что спорить бесполезно, только подливать масла в огонь. Фанатики неизлечимы… Но мне-то как с этой нежданной «радостью» разгребаться?!

– Слышь, граница, хорош вола насиловать, – я злюсь и теряю терпение, такт и прочие атрибуты вежливого человека. – Назови плату за проезд, и разойдемся.