Истории старого города

– Ведь, вступая в брак по канонам православной церкви, призывая Бога в свидетели создания семейного союза, мы берем на себя обязательство и проститься с этим миром подобающим образом, – с жаром говорил Мирон сельскому священнику. – Две души, принявшие крещение и связавшие свои судьбы перед алтарем, должны оставаться вместе навсегда! А как быть, когда они не могут встретиться друг с другом после погребения? Если прощание с ними произошло по разным обрядам?

Священник спросил его:

– Почему же тебя так сильно это тревожит, сын мой?

– Да потому что душа деда является ко мне по ночам! – вскричал Мирон.

 – Она не может обрести покой и теперь терзает меня!

Мирон пересказал события последних ночей и добавил обреченно в завершение:

– В итоге я в буквальном смысле потерял свое лицо.

– Что ты имеешь в виду? – не понял священник.

– Я не вижу своего лица в зеркале: одно лишь пустое пятно вместо него.

Священник задумчиво оглядел Мирона, помолчал какое-то время и наконец заговорил:

– Я думаю, твоя проблема в том, что ты не начал поиск с самого себя.

Всегда легче искать причину где-то на стороне, нежели копаться в себе самом. Твои душевные терзания вызваны возвращением в когда-то родной дом, а также являются результатам твоих поступков в прошлом. Подумай, как ты относился к своим родным, когда последний раз был на кладбище, отдал ли дань уважения деду, как следует.

Вот что, сын мой, приходи на воскресную службу, исповедуйся, прими причастие. Но прежде навести своих на кладбище.

И может быть, когда-то, ты вернешь свое лицо…

На кладбище было тихо и спокойно, лучи солнца пробивались сквозь косматые облака. В погожий осенний день, которые изредка становятся подарком природы в холодном ноябре, все выглядело, пожалуй, даже умиротворенно.

Мирон не сразу отыскал могилы своих, все-таки он давно здесь не был. Первой он нашел могилу бабушки, тогда как дед был похоронен не рядом, а немного поодаль.

И тут Мирона захлестнули эмоции. Почувствовав несправедливость в том, что супругов не похоронили рядом, он прослезился.

Заплакал от горечи обиды, нанесенной старикам ими, молодыми, не удосужившимися проследить, чтобы их останки покоились рядом. Мирон опустился на колени перед поросшей сорняками могилы деда и, склонив голову к земле, зарыдал. Потом поднялся, отряхнулся, и занялся наведением порядка на могилах.

Вернувшись домой, он первым делом избавился от спиртного, навел порядок в кабинете, где все было разбросано по полу.