Григорий Орлов

Они ценили его и за то, что он был высокомерен и горд только с высшим, а к низшим был всегда справедлив и добр, если только они исполняли свои обязанности.

Потемкин нашел большинство своих полков уже готовыми к выступлению. На самом крыле своего лагеря Потемкин подъехал к казачьему полку, который он привел с собою из Турции. Эти казаки участвовали в осаде Бендер. Теперь они были на конях и размечали линию постановки войск на месте парада.

Потемкин ласково ответил на их крик: «Здравия желаем, батюшка!», которым казаки приветствовали его, и уже намеревался ехать обратно к своей палатке, как вдруг на некотором расстоянии он увидел казака, который, воткнув пред собою в землю пику, обнял рукою шею лошади и весь, по-видимому, ушел в себя.

Потемкин нахмурился; он подъехал к казаку и воскликнул:

– Что ты тут делаешь, лентяй! Разве ты не знаешь, что каждую минуту сюда может прибыть наша возлюбленная матушка царица, чтобы поздороваться со своими храбрыми солдатами? А ты тут стоишь, как будто у тебя нет другого дела, как только считать песчинки под ногами!

Казак вытянулся в струнку, схватил копье и, взяв лошадь за повод, готов был выполнить любое поручение.

Среднего роста, на вид ему казалось лет сорок пять, у него были короткие усы, лицо продолговатое, с длинным носом и большими синими глазами имело меланхолическое выражение, присущее обыкновенно жителям степи. Он смотрел на генерала с упреком, его взор был печален.

– Ах, это ты, Емельян Пугачев? – ласково сказал Потемкин, всмотревшись в лицо казака.

 – Зачем ты удалился именно сегодня, когда ты имеешь право одним из первых выслушать благодарность из уст императрицы? Ведь ты всегда был первым в битвах…

– Прости, батюшка Григорий Александрович! – ответил казак. – Я так же, как и другие, счастлив, что увижу государыню царицу, но я грустен потому, что у меня на сердце неспокойно.

– Ну, – дружески сказал Потемкин, – ты всегда был молодцом, скажи же, что ты хочешь… ты ведь знаешь, что твой генерал всегда исполняет все просьбы своих храбрецов!

– Батюшка! – воскликнул Пугачев, забывая свою военную выправку и протягивая к Потемкину руки.

 – Дозволь мне вернуться на родину!.. Я много лет служил верой и правдой, я еще при нашей всемилостивейшей государыне Елизавете Петровне ходил в Пруссию, тогда, когда фельдмаршал Апраксин командовал армией… Я ни разу не был наказан по службе и всегда храбро сражался.