Григорий Орлов

А тут действительность, почетная, блестящая действительность, и материнский долг повелевает мне заставить мою дочь очнуться от грез.

Прежде чем Аделина успела ответить, в сенях послышался звон шпор, дверь отворилась, и подпоручик Василий Яковлевич Мирович в блестящем парадном мундире переступил порог. С криком радости кинулась Аделина ему навстречу, охватила его обеими руками и припала головой к его груди, точно прося защиты.

Лицо молодого офицера было бледно и расстроенно, его взгляд мрачно остановился на девушке.

Фирулькин затаился.

– Вы пришли очень кстати, мосье Мирович, – сказала госпожа Леметр. – Ну, как обстоит дело с вашими надеждами, которыми вы так часто тешили мою дочь? Что скажете вы насчет громадных наследственных имений, которые должен был вам принести сегодняшний день?

Мирович горько засмеялся.

– Наша всемилостивейшая императрица, – с едкой язвительностью ответил он, – так набожна и богобоязненна, что не смеет изменить ничего в словах Священного Писания.

Там сказано, что грехи отцов взыщутся на детях до третьего и четвертого колена, поэтому она отвергла просьбу, с которой обратился к ней внук мятежника, и в своей великой милости избавила его только от наказания, заслуженного им такой великой дерзостью.

– О, боже мой! – жалобно воскликнула Аделина, опускаясь как подкошенная на стул.

– В таком случае, – сказала госпожа Леметр, – вы понимаете, что здесь вам больше нечего делать.

Я готова допустить, что вы сами были обмануты ложными надеждами; во всяком случае, мое дитя сделалось жертвою этого обмана. Я должна просить вас прекратить свои посещения, потому что мы не можем больше принимать их. С сегодня Аделина сделалась невестой моего почтенного друга Петра Севастьяновича Фирулькина.

Мирович вздрогнул, казалось, он только теперь заметил присутствие постороннего лица. Стесненный вздох вырвался у него из груди.

– Нет, это неправда, – вскакивая, воскликнула Аделина, – я не невеста господина Фирулькина! Я твоя, Василий, твоя навсегда!

– Я не сомневаюсь, – холодно вмешалась госпожа Леметр, кидая уничтожающий взгляд на молодого человека, – что офицер, состоящий на службе ее величества, не будет колебаться насчет того, чего требует от него долг чести по отношению к девушке, которая по воле своей матери должна сделаться супругой всеми уважаемого и почтенного человека.