Грета Гарбо. Жизнь, рассказанная ею самой

Эти записи не увидят свет при моей жизни, потому можно бы высказать все, о чем думаю. Одна сложность: за столько лет молчания и разговоров ни о чем я так привыкла держать в себе все – мнение, знания, мысли, что теперь очень трудно открыть рот даже перед чистым листом бумаги и излить накопившееся. Десятилетия отучили меня делиться с кем-либо своими мыслями, оказалось, что отучили доверять их даже бумаге.

И все же я попробую…

Совсем необязательно публиковать мои записи, достаточно просто написать, может, я справлюсь, и уста Сфинкса разомкнутся? Когда в кино пришел звук и я впервые снялась в звуковом кино, афиши пестрели фразами: «Сфинкс заговорил!» Голос понравился.

Может, это не так уж страшно – открыто говорить о себе?

В конце концов, если не получится, то мой голос на бумаге никто не услышит, я вполне могу отправить записи в камин. А может, поступлю так несмотря на результат. Важней высказаться самой себе, потому что обо мне все равно навыдумывают.

Однажды мне преподнесли книгу обо мне.

Смешно, как можно писать обо мне, меня не зная, просто перечислять факты? Конечно, факты говорят о многом, но как часто что-то случается вопреки нашим желаниям и мыслям. Гораздо важнее то, что внутри. Внутри я королева Христина, а играла кого? Христина не была Сфинксом, а Грета Гарбо была. Почему никто не желает видеть, что я столько лет играю Грету Гарбо? Может, Эдингтон был прав, делая упор на фамилию Гарбо, а не на сочетание Грета Гарбо?

Книгу я выбросила сразу.

Понимаю, что этим нанесла смертельную обиду автору, но действительно выбросила ее за борт. Нельзя писать обо мне без меня. Я и сама о себе не смогу.

Ложь, все ложь! Если даже эти двое – Мерседес и Битон, которых я любила и считала верными друзьями, оболгали, то чего же ожидать от тех, кто пишет обо мне ради заработка?

Я могла бы сказать всем читателям:

– Не верьте ничему написанному обо мне. Никто, даже я сама не знаю до конца, где проходит граница между выдуманной Стиллером и Эдингтоном Гретой Гарбо и настоящей Гретой Ловисой Густафсон.

А эта граница очень важна. Если я сама не смогу ее найти, то остальным и пытаться не стоит.

От Кеты Ловисы Густафсон к Грете Гарбо

Сказка о Золушке, получившей от доброй феи вместо хрустальной туфельки фотогеничную внешность, самые длинные в мире ресницы и идеально симметричное лицо, настолько прочно срослась с моим именем, что скажи иное, никто не поверит.