Поезд милосердия

Как бы там ни было, тринадцать лет казались тогда вообще-то приличным сроком жизни, хотя в глубине души каждого из нас щекотало приятное осознание того, что это только начало жизни, ещё даже не молодость, что всё ещё впереди, а у нас уже такие важные дела и такие солидные поездки… «Что же будет потом, когда нам будет по двадцать, по тридцать, по сорок?..» – думали мы. Интересно, что бы мы сделали или сказали, если бы кто-нибудь с неоспоримой точностью рассказал нам тогда, что будет с нами через тридцать лет? Вряд ли бы мы поверили.

Но эти тридцать лет прошли, как они и должны были пройти. Жизнь шла и была наполнена разными событиями – как общественная (а нам – потерянному поколению – довелось взрослеть во время перемен), так и личная, персональная. Были достижения – у всех разные, были и потери – тоже у всех разные. Короче, жизнь шла своим чередом, но эти двадцать семь дней, которые мы провели в дороге из Хабаровска в Ригу, претендуют на право называться отдельной, пусть короткой жизнью и по-любому составляют одну из ключевых ступеней наших реальных, длинных судеб.

Очень важный день

Прошло уже целых тридцать лет,

А я, как сегодня, помню тот день.

Я помню, во что был тогда одет

И как лежала на площади тень.

Какой был автобус, какой чемодан,

Какая погода струилась тогда,

Как кто-то кому-то привет передал…

Я это запомнил всё. Навсегда.

Запомнился этот день накрепко мне,

Возможно, был это тот самый день,

Который, кирпич как несущий в стене,

Лоза, как сплетающая плетень,

Создал незаметно, не торопясь,

Платформу под жизнью и память еще,

И отбыл, тихонечко помолясь,

Красивый, безоблачный и большой.

А курс, тот, который он задал мне,

Я продолжаю всю жизнь держать,

И настроение то во сне

Мне часто приходится вспоминать.

С пути, по которому довелось

Идти мне по жизни своей большой,

Свернуть за года эти не пришлось

И вряд ли придется когда еще.

Довольно сложно мне передать

То ощущение сквозь поток,

Что продолжаю я получать,

Идя дальше вверх за витком виток.

Но это очень странный момент,

Который как будто бы весь завис

И держит меня, как с водой цемент,

Не позволяя сорваться вниз.

А самое странное в этом всём,

Что я и тогда понимал и аж чуял то,

Что мы все живем свою жизнь, живем,

Меж вех проходя, как в игре «лото».