Инквизиция, ересь и колдовство. «Молот ведьм»

Критика колдовства звучала в Церкви много столетий, но массовое преследование колдунов и ведьм, которое в некоторых местах приобретало характер эпидемии, началось лишь на рубеже Средневековья и Нового времени, за несколько десятилетий до того, как в Шпейере был опубликован «Молот ведьм».

В XIV–XV вв. в ученом богословии, юридической теории и в целом представлениях о природе зла произошло несколько значимых сдвигов, которые уже давно описаны историками. Многие магические практики были приравнены к ведовству – вредоносной порче, наведенной с помощью дьявола, и отступничеству от веры, а ведовство стали классифицировать как ересь.

Это означало, что оно подлежит преследованию со стороны инквизиторов – церковных следователей, призванных бороться с религиозным инакомыслием, а также со стороны светского правосудия. Ведовство было объявлено смертельной угрозой для всего христианского социума.

В основе систематических репрессий лежало несколько мифологем: что колдуны и ведьмы заключают гласный или негласный пакт с дьяволом; что благодаря помощи демонов они обладают реальной властью вредить человеку, его здоровью и имуществу; что они не только действуют поодиночке, а объединены в своего рода антицерковь, грозящую сокрушить изнутри весь социальный и моральный порядок; что они практикуют ритуальные убийства, каннибализм и сексуальные оргии (аналогичные обвинения в Средние века регулярно выдвигали против еретиков и иудеев, а в Римской империи они были обращены в адрес первых христианских общин); что ведьмы действительно преображаются в животных, вступают в сексуальные связи с демонами и слетаются на шабаш – инфернальную пародию на богослужение или придворный церемониал – и там поклоняются сатане.

Число жертв охоты на ведьм в католической, а потом в протестантской Европе оценить крайне сложно. Давно бытуют фантастические цифры – в несколько миллионов человек. Есть более убедительные оценки, опирающиеся на доступные источники и осторожную методологию их учета.

Например, известный историк Брайан Левак пришел к выводу о том, что общее число казненных по обвинению в ведовстве составляло от 45 000 до 60 000 человек. Интенсивность «охоты», методы дознания (применялась или не применялась пытка), средний типаж жертвы (женщины или мужчины, маргиналы или «добропорядочные» горожане) и даже суть обвинений отличались в разных концах Европы (например, в Англии миф о шабаше не играл такой роли, как на континенте).