Когда ангелы слепы

Единственным, что устраивали потом на таком месте, были помойные ямы.

Уже на рассвете, когда по всей округе горланили петухи, наступил черёд заключительной церемонии – проводов осуждённых на смерть к месту их казни. Проснувшийся город вновь высыпал на улицы. Окна, балконы, карнизы, ветви деревьев опять заполнились сотнями любопытных. Снова во всю мощь гудели колокола.

Процессия вышла из церковной части города и длинной витиеватой вереницей потянулась к Петушиным воротам, ведущим в пригород Линденталь, где располагался пустырь Мелатен.

Чучела бежавших еретиков занимали в ней первое место, за ними тянулись кладбищенские телеги с прахом умерших. Далее двигалась огромнейшая толпа из сотен, приговорённых к разного рода епитимьям. Большинство из них были обнажены по пояс и, держа в руке розги, хлестали ими либо самих себя, либо идущих впереди. Последними шли «освобождённые», облачённые в жёлтые покаянные рубища, разрисованные языками пламени и фигурками пляшущих демонов. В руках они несли зелёного цвета кресты – символы инквизиции.

Каждого «освобождённого» под руки вели двое уважаемых горожан и сопровождал один монах-исповедник, неустанно призывая его к последнему покаянию.

В завершение прецессии, верхом на лошадях, ехали служители инквизиции. С ними был и архиепископ Кёльнский Герман фон Вид. Замыкал процессию мул, который вёз ящик с судебными делами и вынесенными приговорами.

На самом Мелатене всё было готово для свершения казней. Посреди пустыря стояли тридцать высоченных столбов, обложенных дровами и хворостом.

Когда процессия подошла к нужному месту, уже рассвело и все без особого труда могли видеть происходящее.

Утро выдалось пасмурным, едва заметно моросил дождь, и помощникам палача приходилось всерьёз опасаться, как бы не отсырели дрова, и казнь не пришлось откладывать на другой день. Лишь когда солнце оторвалось от горизонта и стало окончательно ясно, что день будет сухим, осуждённых стали возводить на костёр. Весь город и вся округа, побросав насущные дела, собрались вокруг пустыря, желая видеть происходящее.

Уже поднятых на кострище осуждённых ставили меж двух огромных вязанок хвороста и накрепко привязывали к столбу. Потом каждому на шею надевали цепь, которая также крепилась к столбу. При этом строго следили, чтобы все были непременно повёрнуты лицом к востоку, а не к западу. В завершение приготовлений их под самое горло обложили толстыми вязанками хвороста и большими охапками соломы.