Когда ангелы слепы

В качестве третьего и заключительного задания он попросил Ларса срисовать с натуры мраморную голову древнеримской богини Минервы, которую установил перед ним. И с этим заданием Ларс справился вполне сносно, хотя и впервые копировал с натуры объёмный предмет.

По праву признав за испытуемым определённые способности, но и учтя его весьма юный возраст, мастер Бастиан посоветовал Ларсу начать с обучения искусству ксилографии – гравюры на дереве. Именно в нём Ларс мог применить и развить свой талант к графике.

На том и было решено.

Начиная с этого дня, Ларс четырежды в неделю стал посещать мастера Бастиана, беря у него уроки ксилографии. Как обычно, к обеду он приходил из школы, и сразу же после уходил в мастерскую, где и оставался до вечера.

Летом того же года в Кёльне случилась очередная вспышка оспы, настолько сильная, что мало кто на своём веку мог припомнить нечто подобное. Больницы и странноприимные дома были переполнены страдающими больными, на погост ежедневно вывозили десятки умерших.

Многие из представителей городского дна болели и умирали прямо на улице, не скрывая от остальных своих ран и мучений. Глядя на них, каждый прохожий понимал, что завтра может настать и его черёд. Весь Кёльн стал походить на одну большую оспенную больницу.

В столь ужасные и трагические дни люди пуще прежнего искали утешения в церкви.

Во всех храмах города непрерывно служились литургии, священники и монахи, из тех, кто однажды уже перенёс оспу, посещали оспенные лазареты, утешая больных, соборуя и исповедуя умирающих.

Отец Якоб, священник церкви Святой Марии Капитолийской, просто не мог в своих проповедях обойти то, что творилось в городе. Гротескные, исполненные жгучей доминиканской набожности, проповеди отца Якоба в такие дни достигали своей наивысшей страсти. Проповедь, посвящённую оспе, многие запомнили на всю жизнь, особенно те, кому жить оставалось одна-две недели.

Лежащая на кафедре старая, ещё рукописная вульгата была открыта на «Книге Иова». День выдался пасмурным, и мерцающие пламенем восковые свечи, стоящие на алтаре, едва освещали каллиграфически витиеватые строки священного текста. Сидящие на скамьях прихожане, пребывая в полной тишине, приготовились слушать своего наставника.