Когда ангелы слепы

Покрываешь стыдом знаменитых, и силу могучих ослабляешь.

Дыхание моё ослабело; дни мои угасают; гробы предо мною. Если бы я и ожидать стал, то преисподняя – дом мой; во тьме постелю и постель свою; гробу скажу: ты отец мой, червю: ты отец мой и брат мой. Где же после этого надежда моя? В преисподнюю сойдёт она и будет покоиться со мною в прахе.»

Послушали его стенания трое мужей, пришедших его утешать, и стали упрекать его. Говорили они: «Что за удовольствие Вседержителю, что ты праведен? И будет ли ему выгода, что ты содержишь пути свои в непорочности? Неужели он, боясь тебя, вступит с тобой в состязание, пойдёт судиться с тобою? Верно, злоба твоя велика, и беззакониям твоим нет конца.

Верно, ты брал залоги от братьев твоих ни за что, и с полунагих снимал одежду. Утомлённому жаждой не подавал воды и голодному отказывал в хлебе. Вдов ты отсылал ни с чем и сирот оставлял с пустыми руками. За то вокруг тебя петли, и весь ужас и тьма, в которой ты ничего не видишь. И ты говоришь: что знает Бог? Может ли он судить меня, праведного?»

Но отвечал им Иов: «Далёк я от того, чтобы признать вас справедливыми; доколе не умру, не уступлю непорочности моей.

Крепко держал я правду мою и не отпущу её, не укорит меня сердце моё во все дни мои.

О, если бы я был, как в прежние месяцы, как в те дни, когда Господь хранил меня, когда светильник его сиял над головою моею, и я при свете его ходил среди тьмы; как был я в дни молодости моей, когда милость Божия была над шатром моим, когда ещё Вседержитель был со мною, и дети мои вокруг меня, когда пути мои омывались молоком, и скала источала для меня ручьи елея!

А ныне изливается душа моя во мне: дни скорби объяли меня.

Ночью ноют во мне кости мои, и жилы мои не имеют покоя. Мои внутренности кипят, моя кожа почернела, и кости мои обгорели от жара.»

И отошли от него трое мудрецов, пришедших его утешать, не зная, что ему сказать более.

Но подошёл к нему Елиуй, сын Варахиилов, прежде слушавший их разговор, но не решавшийся его нарушить.

И сказал он Иову:

«Бог говорит однажды и, если кто не заметит, в другой раз: во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе. Тогда он открывает у человека ухо и запечатлевает своё наставление. Или мы вразумляемся болезнью на ложе своём и жестокой болью в костях своих, и жизнь наша отвращается от хлеба и душа от любимой пищи. Плоть на нас пропадает, так что её не видно, и показываются кости, которых не было видно.