Когда ангелы слепы

В Англии и Уэльсе утвердился англиканизм – совершенно особая, глубоко национальная конфессия, сохранившая как католические догматы, так и принявшая много положений и принципов протестантизма.

После немецкого нашествия Вечный город стоял униженным и разорённым. Повсюду, куда ни глянь, виделись следы пожарищ и разрушений. Церкви стояли разграбленными, во всём царила атмосфера упадка и запустения. Папский двор покинули многие художники и зодчие, ранее щедро кормившиеся из рук святого отца. Считается, что именно события 1527 года стали началом формирования маньеризма – нового течения в искусстве, утратившего былую идиллию и гармонию Ренессанса.

Ещё со времён нашествия готов, при осаде отрезавших город от акведуков, Рим постоянно испытывал недостаток хорошей питьевой воды. В последующие Тёмные века основная часть жителей селилась на Марсовом поле, в излучине реки, откуда и брала воду. Мутный и болотистый Тибр порой был единственным источником воды в городе. Немудрено, что болезни, вызываемые грязной водой, были бичом Рима той поры.

Тем более, что та же река выполняла и функцию канализации. А что и говорить о славной и древней традиции римлян сбрасывать в Тибр тела убитых. Лишь в середине XV века Римский Папа Николай V, наняв инженера-художника Альберти, отремонтировал античный акведук «Аква Вирго».

На поросшем травой форуме, как и на заполненном античными руинами Палатине, паслись свиньи, погоняемые загорелыми мальчиками-свинопасами. Прежние площади, со статуями и колоннами, были обращены в огороды с капустой и луком.

На многих улицах, особенно ближе к рынкам, тротуары были сильно замусорены и забрызганы кровью. Всюду валялись свиные внутренности и сваленная кучами тухлая рыба.

И всё-таки это был Рим, и даже лёжа в руинах, он был величественен и прекрасен. Как и полуразрушенный Колизей спустя и полторы тысячи лет продолжал удивлять и приводить в восторг, так и бессмертный город, символом которого он стал. И какому бы самому ужасному разрушению и опустошению его не подвергали, он всё равно оставался самим собой.

А раны и язвы на теле лишь добавляли гротеска его величию.

Париж уже стал столицей Франции, Мадрид становился столицей Испании, уверенно отнимая сие звание у Толедо, но Рим ещё не был столицей Италии; он был и оставался столицей мира.

Въехав в город через Фламиниевы ворота, они направились прямиком к папской резиденции, где и намеревались застать маэстро.