Когда ангелы слепы

Обзаведясь вполне себе приличным доходом, Ларс заимел собственную мастерскую с несколькими комнатами и просторным залом, для чего снял чуть ли не половину самого верхнего этажа одного из доходных домов Кёльна. Собратья по цеху, хоть и выказывали своё искреннее расположение, за глаза жутко завидовали его столь стремительному успеху. Ларс чувствовал это, и старался как можно более от них обособиться.

Днём он всецело погружался в работу, а вечера проводил в шумных застольях и всяческих увеселениях.

Почти сразу его мастерская превратилась в известный на весь город салон, одно из излюбленных мест времяпрепровождения кёльнской «золотой молодёжи». С большинством из них Ларс был знаком ещё с детства, будучи сам отпрыском знатнейшей бюргерской фамилии. Там пили самые лучшие рейнские и шампанские вина, уплетали вкуснейшие закуски из самых дорогих сыров и колбас, играли в карты и вели бесконечные разговоры о своём будущем, постоянно выдумывая всяческие идеи, о которых сами тут же и забывали, и строя грандиозные планы, которые никто и никогда не собирался претворять в жизнь.

Так прошёл год. Ларс один за другим выполнял заказы на парадные и семейные портреты кёльнской городской элиты, чем успел уже сколотить себе некоторое состояние. Он написал портреты почти всех самых богатых и влиятельных кёльнцев, и подлинным апофеозом его деятельности как модного и престижного портретиста стал групповой портрет кёльнских гаффелей, среди которых на переднем плане был его отец.

Но написание портретов богатых бюргеров, даже с полсотней золотых гульденов за каждый, успело ему быстро наскучить. Он вспоминал Рим, произведения великих мастеров, возле которых простаивал часами, порывы вдохновения, охватывавшие его тогда, и понимал, что должен заниматься чем-то более высоким и сложным, нежели написание чванливых портретов богатых ремесленников и купцов.

Однажды одним серым октябрьским днём Ларса настоятельно попросили написать посмертный портрет одного высокопоставленного доминиканца, бывшего служителем инквизиции.

Сам инквизитор Кёльна, Майнца и Трира просил его сделать это, пообещав в награду полное отпущение всех грехов. Отказать такому заказчику было невозможно.

Покинув свою роскошную мастерскую, молодой и модный художник-портретист переместился в пропахшую ладаном и свечным салом доминиканскую обитель, находящуюся в церковной части города.