Странствие. Книга I

Но мало было веры у отца в сына. Видел умирающий отец, что не смог он привить Натану любви к портновскому делу.

Отец не зря боялся, ведь Натан был весьма своенравным и действительно не питал большого интереса к шитью. И Филимон не ошибся. Не прошло и пяти лет, как Натан растратил большую часть богатства в поисках смысла жизни, и никто не мог его образумить: ни мать, не многочисленные родственники, ни любимая девушка Аврелия. От всего богатства осталась у него лишь серебряная заколка в виде иглы и кольца – герба высокого, но угасшего рода.

Все метался Натан от дела к делу, стараясь понять, чем же ему заниматься, чтобы быть счастливым.

Мечтал он оправиться в далекое странствие, чтобы скрыться от будничных забот и назойливых родственников. И когда случилась беда с любимой, он понял, что это тот самый повод, когда можно покинуть родные места, отправившись на поиски лекарства. Но втайне Натан понимал, что он просто бежит от ответственности перед семьей, засасывающей скуки, необходимости заниматься нелюбимым делом.

Он ушел, но обещал любимой Аврелии вернуться. Но не вернулся.

А теперь он сидит у себя в доме, где царит хаос и тревога. Опять эти мысли не дают ему покоя: «Что действительно двигало им в ту далекую пору: желание спасти любимую женщину или желание убежать от опостылевшей действительности?» Этот вопрос терзал его больше всех остальных, и ответить Натан на него не мог до сих пор, или боялся узнать о себе нелицеприятную правду.

На улице уже стало совсем темно.

Не понятно, как долго он просидел в этом положении, может час или два. Он сжимал в ладони брошку в виде Полярной крачки и мысленно перемалывал прошлое, настоящие и думал о будущем. В его жизни все стремительно менялось, с болью, словно запекшаяся кровь от раны, отрывалась вся надоевшая, но такая привычная жизнь. Старые раны стали кровоточить с новой силой.

Никогда раньше Натан не понимал так ясно, что все последние тридцать лет были просто побегом, сначала от дела отца, потом от болезни любимой женщины, а затем от страшных воспоминаний.

В тот миг, когда его посетила это осознание, он вдруг отчетливо увидел, как перед ним из ниоткуда появилась Аврелия. Она стояла в нескольких шагах от него и смотрела прямо ему в глаза. Как всегда, невысокая, худенькая, словно хрупкий цветок – ничего не поменялось в ее облике. Ее лицо было молодо и свежо, но глаза были наполнены грустью. Она печально улыбалась.