94-й пехотный Енисейский полк

Тут же горел костер, дымилась полевая кухня, распространяя аппетитный запах гречневой каши c мясом.

– Ваше благородие! Бруснички не желаете?! – прибежал откуда-то из чащобы c котелком полным ягоды Петька Семенов.

Робачевский чуть не подавился, неожиданно увидев перед собой Семенова. Закашлялся. Тут же выругался. Глубоко вздохнул…

– Зови-ка всех на обед, Семенов.

Новак подъехал к импровизированному лагерю. Спрыгнув c коня, отдал конец уздечки подбежавшему Ефимову.

– Ну что, Алексей Федорович, «пропесочили» вас?! – Робачевский кивнул в сторону самовара и пустых солдатских кружек, – прошу к «столу»!

– Да уж, – Новак налил себе чаю.

– Любовь и политика, Алексей Федорович, это, любезный мой, две «скалы», – дожевывал бутерброд Робачевский, – сии которые надобно нашему «кораблику» опасаться и обходить стороной. А у тебя к тому же все вместе, – прямо-таки гремучая смесь… и «поручика» тебе, ты уж поверь моему опыту, не видать еще лет, этак, сто.

Новак грустно усмехнулся, но взгляд выдавал его: был каким-то счастливым, что ли…

Он любил.

И, самое главное, все-таки был любим…

– — – — – — – — – — – — – — – — – — – — – —

Оставшиеся морозные мартовские дни 3-я рота усердно искала телефонный аппарат.

– Будь он неладен этот чертов аппарат! Ефимов! – орал на всю казарму Робачевский, – а в канцелярии смотрел?!

– Так точно!

– А в пекарне?!

– Никак нет!

– Возьми c собой человек пять, сходи, поищи там!

– Слушаюсь! – унтер-офицер Ефимов, пряча недовольную физиономию в седые усы, что-то еще побурчал и ушел, зло топая по деревянному полу.

Прибежал, изрядно запыхавшись, вестовой из канцелярии полка. C трудом отдышавшись, только и произнес, – подпоручика Новака…

– Что, Новака?! – Робачевский c утра был не в духе, – чего тебе надобно, козья морда?!

– Подпоручика Новака, – срочно к штабс-капитану Протопопову!

– Алексей Федорович! По твою душу! – Робачевский ушел в глубь казармы – на кого-нибудь и там поорать…

– — – — – — – — – — – — – — – — – — – — —

В штабе полка было немноголюдно.

Новак поприветствовал офицеров. Ему неохотно ответили, наслышанные o его допросах в жандармерии. Сняв мокрую от дождя шинель, отдал денщику.

Адъютант Кондаков быстро подошел, слегка наклонившись, шепнул, попросив подождать: «его высокоблагородие пока весьма занят».

Алексей присел в кресло рядом c журнальным столиком.