Сага о поющих камнях

Был весьма заинтригован:

– Так как звать-то тебя?! И каким же образом ты можешь быть меня «выше»?!

– Градибор! Сын Любимов! Князь Изборский! «Готлиб Храбрый»! Победивший у Плескавы Великого конунга Олава, – Градибор оглядел всех присутствующих, остановил взгляд на Эйрике, – на то есть свидетели.

У смущенного от особого пристального внимания к своей персоне Эйрика забегали глазки.

Олав c трудом, но припомнил давнюю встречу. Расхохотался добродушно. Подошел к Градибору. Разрезал веревки. Обнял как старого друга…

– Так построил свою крепость?!

– Построю!

* * * *

Вечером в разгаре веселого пьяного застолья Олав наклонился к Эйрику:

– Узнай-ка все у его соплеменников: кто он, кто такой Любим, что там за история приключилась у них c Ярополком.

Эйрик послушно кивнул:

– А c убийством что делать?

– Не будем вмешиваться. Их делишки! А палатку сжечь…

Уже утром, чуть свет, чувствуя за собой некоторую вину за обман изборского князя, Эйрик, все подробно разузнав, явился на доклад.

– Ну, что?! – Олав так и ерзал на стуле от нетерпения.

– Любим – этот, погиб семь лет назад. Вроде как в сражении c Ингваром. Но болтают, что его убили свои же – отравленной стрелой в спину. Говорят, что был славным воином. Служил в личной охране самого Карла[64 - Карл Великий. Король франков и лангобардов, возродивший Священную Римскую империю.]! И был при нем важным мужем. Но сбежал c его дочерью Элиан. А мать ее родом c острова Сита или Ситу[65 - Остров Сите. Париж. Франция.]! Не разобрал я…

– Ну, дальше, дальше!

– В общем, вернулся Любим домой.

У него там свои земли. Помнишь, где его мальчонку встретили?! Что еще сказать?! Ну, Любим власть князей Полоцких, Новгородских, а уж тем более, Изборских не признавал. За то и поплатился…

– Вот так новости!

– Многое бы мог рассказать тот убитый в палатке, но… Думаю, что «волчонку», судя по всему, и получилось кой-чего у него выведать…

* * * *

Градибор купил новую рубаху, а старую, всю в кровяных и жирных пятнах, сжег.

Пришлось пожертвовать одной бусинкой из ожерелья матери, что отнял у поганого Хлода. Немного ошибся c длиной, и теперь, отрезав лишнюю материю от рукавов, зашивал иглой неровные края.

От дома конунга осторожно приблизилась девушка. Присела почти рядом. Покачала неодобрительно головой. Засмеялась, показывая красивые белые зубки. Отобрала рубаху, и, ловко мелькая иголкой, принялась шить.

Градибор заметил ее еще вчера. Она скромно стояла за спиной Олава.