Сага о поющих камнях

Попеременно кряхтя или заливаясь смехом, в зависимости от того, кто на ком сидел сверху.

– Олав! – окликнул одноглазый торговец Смид c близко подошедшего, борт к борту, тяжело груженого кнорра[33 - Торговое судно викингов.], – а как же Хольмгард[34 - Название Новгорода у викингов.]?! Ты обещал через десять дней уже быть там…

– В Изборск сначала зайдем, к Ярополку. Дань заберем, за два года, – недовольно ответил Олав надоедливому купцу. А на ухо товарищу прошептал, – клянусь Славным Хаддингом[35 - Хаддинг – в скандинавской мифологии герой-воин, пользовавшийся особым покровительством Бога Одина.

], не вернется живым «одноглазый» в Хедебю[36 - Датский приморский торговый центр.]. И оба расхохотались…

– Берег! – крикнули c шедшего в авангарде драккара.

Конунг Олав перебрался, ловко перепрыгивая c борта на борт, на передний драккар.

Действительно, сквозь рассеявшийся туман, виднелся незнакомый высокий берег. И какой-то местный мальчишка, ни свет ни заря, отыскивал зачем-то большие камни.

– Эй! Маленький рус[37 - Викинги называли «русами», помимо Ладоги, всех жителей северных славянских племен.

]! В какой стороне Изборск?!

Мальчик от неожиданности встрепенулся. Оглядел мореходцев. Встал как вкопанный, даже не пытаясь убежать. Только, сверкая исподлобья черными глазами, вытянул вперед в сторону Олава нож.

– Братья мои! Нас, кажется, сейчас возьмут в плен! Может, откупимся?! – загоготал Олав, и спрыгнул в холодную воду.

– Веди переговоры! Конунг Олав, – засмеялись вслед вождю cо всех сторон, – наши изнеженные ручки не привыкли к тяжелой работе! Уж, избавь нас как-нибудь от рабской доли!

Олав, забавляясь, поднял руки вверх.

И в этот момент его точно пронзило ужасом. Он почувствовал что-то необъяснимое, похожее на животное чувство страха, – перед неведомой могущественной силой.

– Хватит ржать! Все мы вместе, – не стоим по храбрости и его мизинца. Кто из вас рискнет один против тысячи?! Вот как надо стоять за свою землю!

В драккарах смолкли. Только смотрели, в две тысячи c лишним угрюмых глаз, на трясущегося от страха мальчонку, но ни на пядь не сдвинувшегося c места.

– Ты и впрямь – храбрец! Как твое имя?!

Маленький кривич молчал.

– Может, немой? – подсказал, нагнувшись к самой воде, Эйрик, – и зачем тебе знать его имя? Прирезать! И делов-то…

– Может быть, и немой, – тихо согласился конунг, почесав затылок, – видишь ли, кое-кому не помешает для нашей пользы услышать, что, дескать, «Олав разбит в сражении».