Санитарный на станцию «Любовь»

 – Не говорите так! Это неправда! И вы сами об этом знаете!

– А как это еще назвать?! – с чувством стыда, промолвила она.

– У нас есть оправдание. Вы так восхитительны! Так до невозможности красивы, очаровательны! … До невозможности! – голос мой был взволнован и подрагивал.

– Да-ааа! Вы находите?! – рассеяно промолвила Маша. – А отчего вы не освободите мои руки?

Я не заметил, что крепко сжимал их.

– Вы этого хотите?

– Я сама не знаю что хочу! – растерялась она.

Маша отвернулась от меня, при этом, не делая попыток убрать свои ладони из моих рук.

Я чувствовал, как они слегка подрагивают.

– Мария Александровна! Маша! Милая Маша! – дрожащим голосом выдавил я.

– Да! – обернулась она ко мне и глаза ее, стали большие, бездонные и черные.

Я взял ее за подбородок и приподнял выше. Она слегка приоткрыла рот и послушно, обреченно прикрыла веки. Я коснулся ее воспалено сухих губ. Она вздрогнула, но не отстранилась. Я целовал ее долго, упрямо, пока ее губы немножко не распухли, а дыхание не стало прерывистым.

– Что с нами происходит?! – горячо зашептала она, чуть отстраняясь.

– Не знаю! – таким же взволнованным шепотом ответил я.

– Мы в своем уме?!

– Думаю да!

– А я не уверена!

– Не думайте об этом! Ведь нам так хорошо!

– Это маленькое сумасшествие! – взмолилась она. – И его надо прекратить!

Я смотрел на ее розовые горящие ушки, на дрожащие зеленые сережки, на выбившиеся локоны на лбу и не знал что ответить.

– Совсем маленькое! – наконец сказал я. – Просто ваши губы и мои нашли друг друга.

И они такие отзывчивые!

– Не говорите так! – шептала она так близко, что ее губы почти касались моих. – Вы вгоняете меня в краску!

– И все равно они ждали меня! – убежденно продолжал настаивать я. – И сейчас ждут!

– Я скоро провалюсь сквозь землю! Я ведь совсем не такая!

– Вы боитесь!

– Еще как! Все во мне восстает!

– Ну тогда еще чуть-чуть?!

– Ни в коем случае!

– А так?!

Я нежно потрогал ее воспаленные губы подушечками пальцев, провел по ним и поцеловал ее в уголки губ.

Ресницы ее затрепетали, дыхание участилось и мы вновь слились в горячем и чувственном поцелуе. Голова ее клонилась, я доминировал сверху и буквально растворялся в ней.

Наконец, она усилием воли оттолкнула меня. Отодвинулась в угол и заплакала.

– О чем вы плачете? Маша! – растерялся я, не понимая ее реакции. – Зачем так огорчаетесь?

– Я ничего не могу!! Все во мне восстает! Сопротивляется! – начала она горячо и с вызовом.