Уральский эшафот

 Спецоперация

Юровский в 1934 году: «… Связь и разговоры по этому вопросу с центром не прекращались. Примерно числа 10-го июля уже было решение на тот случай, что, если б оставление Екатеринбурга стало неизбежным. Ведь только этим и можно объяснить, что казнь без суда была дотянута до 16-го июля, а Екатеринбург был окончательно оставлен 25–26 июля, причём эвакуация Екатеринбурга была проведена в полном, так сказать, порядке и своевременно…»

Довольно смелое заявление Юровского. Это при том, что ещё в 1928 году Сталин велел замолчать и забыть эту историю.

Юровский: «… это дало возможность дотянуть дело с ликвидацией до конца… потому, что всё это было рассчитано тогда на часы…»[16 - ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 1. Д. 151. Стр. 39.]

Юровский откровенно рассказывает о руководителях спецоперации из центра. Они постоянно находятся на связи, согласовывают нужный момент с положением на фронте, рассчитывая всё буквально по часам.

По плану операции всё делалось наименьшим количеством людей, при этом не пересекавшимися друг с другом, чтобы всей картины произошедшего не мог представить никто… Возглавлял спецоперацию Голощёкин, представитель ЦИКа на Урале (Центральный Исполнительный Комитет).

Ответственным за расстрел Голощёкин выбрал исполняющего обязанности председателя облЧК (Екатеринбург в 1918 году был уездным (районным) городом в Пермской губернии (области)) товарища Юровского. Захоронение возлагалось на командира отряда, собранного из рабочих Верх-Исетского завода, Ермакова.

2.1. Расстрел

Юровский оставил многочисленные отчёты о выполненной работе. Первый датируется 1920 годом как «Записка», второй – в виде Воспоминаний – 1922 годом и последний 1934 годом – это выступление на секретной встрече со старыми большевиками г. Свердловска. При этом каждый отчёт имел несколько вариантов, правился и дополнялся.

Кроме того, непосредственным участником являлся Кабанов, чьи свидетельства вполне достоверны. Он спокойно дожил до старости и описывает казнь как одно из событий в своей автобиографии.

Юровский: «… Спустившись в комнату (тут при входе в комнату справа очень широкое, чуть не во всю стену окно), я им предложил встать по стенке…»

Кабанов: «… Не говоря ни слова, Николай Романов взял своего сына на руки и прошёл по лестнице вниз.