Уральский эшафот

Разрядив свой наган по приговорённым…»

В качестве стрелявших Кабанов указывает на себя, Кудрина (Медведева) и руководителей области. В это время на улице около дома находится Голощёкин. Когда трупы вынесли из дома, он «… Нагнулся над царём…», – Кудрин (Медведев)… Собакам – собачья смерть! – презрительно сказал Голощёкин…»

Сведения об участии в расстреле руководителей области есть и в других показаниях.

Капитолина Александровна Агафонова сестра разводящего Анатолия Александровича Якимова: «… Кто именно участвовал в расстреле и сколько человек – брат не говорил; помню, что упоминал о каких-то латышах, говорил, что стреляли не красноармейцы, а какие-то «главные», приехавшие из совета, этих «главных» было пять человек…»

Кто входил в число пятерых, приехавших из совета и наиболее отличившихся при расстреле? Кудрин (Медведев), Свикке, Голощёкин, Сафаров и Войков? Или всё-таки трое последних только «свидетельствовали», а пятеро стрелявших – это Юровский, Кудрин (Медведев), Свикке, Никулин и Кабанов?

Кудрин (Медведев): «… Яков Михайлович предлагает мне с Ермаковым, как представителям ЧК и Красной Армии, засвидетельствовать смерть каждого члена царской семьи…»

Воспоминания австрийского немца Иоганна (Ивана Петровича) Мейера: «… Войков был занят обследованием расстрелянных, не остался ли кто-нибудь ещё жив.

Он поворачивал каждого на спину. У царицы он взял золотые браслеты…»

«… Войков должен был быть там, как бы по долгу. Пришёл туда в 2 часа ночи, выслушал сообщение Юровского, потом входил и в комнату расстрела после убийства…»[24 - Беседовский Г.

З. На путях к термидору /Современник. 1997.]

Ермаков: «… В числе непосредственных исполнителей указанного приговора-расстрела царской семьи Романовых (…) мы втроём: начальник охраны Юровский, заместитель командира латышского красногвардейского отряда Ян (Свикке) и я, Ермаков…»

Подмена участников расстрела иными лицами, как видим, происходила с их ведома. Ермаков начал играть свою роль.

И.

Ф. Плотников: «… Как удалось мне выяснить в последнее время… Нетребин подробно повествует о своем участии в подготовке казни, но очень лаконично – о ней самой, неоднократно употребляя выражение «мы» («мы подготовили оружие» и т. п.). Но ранее он указал, что по жребию вместе с одним из «латышей» должен был играть решающую роль в убийстве, что всему сопутствовали большие переживания и т. п. Он не сказал лишь, что и сам стрелял и в кого стрелял…»[25 - Плотников И.Ф.