Дело о единственном подозреваемом

Вас не затруднит приготовить мне чашечку? Дело даже не в том, что вы сегодня дежурите, просто я хотел бы свою первую чашку кофе принять из рук мастера…

– Достаточно, геолог Ханас, – прервал его Тор, помимо воли тоже слегка растянув губы. – Конечно, я сделаю вам кофе.

Он всмотрелся в интерьер за спиной Ханаса.

– Вы будете в лаборатории?

– В лаборатории, – шаачанец зевнул. Зевали оранжевые совсем как люди. – Пытаюсь работать, но…

– Я уже иду.

Йоргенсен отключился, встал, постоял несколько секунд, в задумчивости потирая подбородок.

Затем решительно вышел из каюты.

***

Чиммеул не стеснялся признаться себе, что в многих областях техники земляне заметно обогнали его народ. Его радовала возможность работать на земном оборудовании, наверное, не будет преувеличением сказать, что он его полюбил. За широкий спектр возможностей, функциональность, удобство… И за максимальную бесшумность. Работа геолога штука творческая, как, впрочем, и любая другая работа, если ее выполняет специалист.

И приятно, когда тебя не сбивает с мысли рев и грохот. При необходимости (или при желании) можно перекинуться парой слов с коллегой, не подходя вплотную и не напрягая до предела голосовые связки. Чиммеул как раз собирался обратиться к Караклаичу, мурлыкающему что-то себе под нос в десятке шагов, как у того заиграл сигнал вызова на коммуникаторе.

Караклаич сначала попытался было принять вызов, не отвлекаясь от работы, чуть не выронил анализатор грунта, чертыхнулся и положил прибор себе под ноги.

– Да, Тор, – сказал он тем не менее вполне добродушно.

– Ми… Драгомил, – голос Йоргенсена дрожал и рвался. Это было столь необычно, что Чиммеул оставил работу и подошел поближе к Караклаичу.

Тот тоже подобрался, стал серьезным.

– Что случилось?

Ответ последовал не сразу.

– Драгомил, тут такое… Ханас…

– Тор, прошу тебя, соберись и скажи, что случилось.

– Он умер, – выдохнул Йоргенсен, словно избавляясь от непосильного груза.

Глава 3

Йоргенсен встречал у открытого люка.

Был он бледен до чрезвычайности, и от маски холодной невозмутимости не осталось и следа. Глаза бегали, а посиневшие губы дрожали.

– Где он? – коротко бросил Чиммеул, выпрыгивая из мобиля.

– В лаборатории, – Йоргенсен сопроводил слова совершенно ненужным нервным жестом. – Он попросил сделать ему кофе…

– Коллега Ханас? – на ходу удивился Чиммеул.

– Ага… Хочу, говорит, попробовать, сон прогнать. Я сделал, принес.