Вселенная любви

Внезапно скифы исчезли, словно их и не было, будто их образы породил полуденный зной и дух великой, усыпанной курганами степи, зелёным ковром уходящей на север. Царь скифов Агаэрт, взвесив за и против, осмотрев лица своих стратегов, дал грекам согласие на строительство городов в Крыму.

С кораблей в пену прибоя опустили сходни и берег небольшого полуострова ожил, в одночасье наполнившись людьми с их не понятной речью, мешками с зерном, керамикой и драгоценными виноградными лозами.

Запылали костры, застучали молотки каменщиков, и на девственно чистом лугу закипела жизнь.

Скоро нечто совершенное оказалось центром вращения всего и вся. Греки из готовых деревянных и каменных конструкций сложили святилище. Под его кровлей они поставили совершенное мраморное изваяние Артемиды, покровительницы рождающегося Херсонеса. И присутствие рукотворной богини преобразило мыс, еще вчера населенный одними чайками.

Полуостров от равнины огородили крепостной стеной, росшей на глазах из тщательно обтесанного, плотно пригнанного, белого известнякового камня.

Проступили очертания городских кварталов. За стенами Херсонеса стала формироваться сельскохозяйственная хора, с обширными виноградниками и подпорными стенами.

Всюду пылали жертвенники, курились смолы и травы. Облаченные в разноцветные туники гречанки, взявшись за руки, водили хороводы и вдохновенно пели гимны на древнем красивом, как сама Эллада языке, вознося благодарения благоволившим к ним богам.

Между тем на юге, над синим морем, поднимались всё новые и новые паруса. Казалось, вся Гераклея Понтийская устремилась в укрытую от ветров и бурь благословенную Карантинную бухту. Скоро в центре едва очерченного каменным контуром ещё рождающегося Херсонеса загудел торг. С окрестных зеленых холмов под скрип телег и ржанье коней к морю потянулись закутанные в войлок и шкуры немногословные бородатые скифы.

Их неодолимо влекло всё исходившее от расцветающего под их изумленными взглядами каменного цветка – запахи, звуки, образы и две цивилизации, суровых степных кочевников и средиземноморских сибаритов, перфекционистов, осторожно сблизившись, внимательно рассматривали друг друга.

Скоро появились толмачи-переводчики и торг зашумел, словно потревоженный улей.