Охотники за новостями

– Для чего ты пытаешься устроить судьбу этого типа? Я то думал, в самом деле самородок. Откуда он взялся? Может это родственник твоего главреда?

– Да, понимаешь… – сделал Мишка, неуклюжую попытку надуть меня, – Он был у нас на практике в…

– В Вечёрке – смышленый парнишка – приехал из Сухуми. Только я это уже слышал. Можешь повторить эту историю своей бабушке. Мы с тобой сидели за одной партой, и ты мне на уши крошишь такой чёрствый батон?!

– Но я серьёзно хочу ему помочь, – возразил Мишель настолько уверенно, что если бы не я не знал его со школьной скамьи, то мог и поверить.

Но я то знал его именно с этой скамьи и так на него посмотрел, что он запнулся и добавил: – Во-первых.

– Вот-вот. Помочь это во-первых! А, что у нас – во-вторых? Я полагаю, всё объясняется, именно – во-вторых.

– Между прочим если ты думаешь, что я стараюсь только для себя, то ты ошибаешься! Для тебя, между прочим, тоже.

– Так-так…

– Он, понимаешь, один живёт.

Я не понимал.

– Ну один! Совсем один.

Понимаешь?

Но я не понимал.

– Комнату снимает, понимаешь? На проспекте Мира он комнату снимает. – Вигнанский терпелив, как психиатр разговаривающий с пациентом.

– И поэтому мы должны взять его в «Иберию»? Только почему же его одного? На проспекте Мира много народу живёт. Прямо так их всех к себе заберём или пусть сначала подстригутся?

– Ну да, конечно – протянул Вигнанский и в его голосе зазвучало лёгкое раздражение, – Только… ах, не делай вид, что ты ничего не смекаешь.

Конечно, я корыстолюбивый подлец, а некоторые очень даже порядочные. Но это они такие до поры до времени, исключительно пока тепло. А как насчёт зимы? Зимой, когда скамейки городских скверов и парков станут холодными и мокрыми от тающего снега, когда вместо травы под ногами зачавкает слякоть, а Млечный путь скроется под зимними тучами и…

Тут, наконец, меня осенило.

– Заткнись, я всё понял.

– Ну! – устало ворчит Мишка, – Он понял! Стараешься для них! Выбиваешься из сил! Уф! – он на мгновение останавил взмыленную клячу своего красноречия, но тут же опять пришпорил её, – Квартирка на проспекте Мира! Своя! Ну, то есть, технически, его, Тенгиза, но какая разница! Наконец то будет, куда в дождь и снег девушку пригласить! А то зимой кино да кино.

И девушки в шерстяных колготках. Ненавижу шерстяные колготки! – тут он спохватился и натянул повод клячи направив её с шаткой на твёрдую тропу, – Хотя это всё как ты понимаешь на втором плане.