С любовью к Чечне

Встречается и новодел, так же безвкусно кричащий и аляповатый, как везде, как в Москве и в Питере;

– стоим в пробке на подъезде к крупнейшему на Кавказе оптово-розничному вещевому рынку – наследию дикого капитализма, на многие километры растянувшемуся вдоль Федеральной трассы;

– сидим в уютном отдельном кабинете придорожного кафе за обильным столом, и на наших тарелках дымятся шампуры с горячими «настоящими» шашлыками…

Потом мы снова ехали по замечательной асфальтовой трассе, обсаженной то пирамидальными тополями, то цветущими в эту пору вишней или сливой, то грецким орехом или каштанами.

И было ли это на земле Ставрополья, в Карачаево-Черкесии, в Кабардино-Балкарии или в Северной Осетии-Алании… Либо под Карабулаком, на подъезде к Грозному, в душе жило ещё до конца не осмысленное, но полнокровное ощущение мирной жизни и жажда только одного – чтобы эта жизнь продолжалась на этой многострадальной земле.

…Когда подъехали к Грозному, быстро стемнело, как везде на юге.

Аслан вёл машину по улицам одноэтажной части города с заброшенными или разрушенными частными домами. Безрадостные, печальные картины… На одной из таких улиц, у дома с высоким кирпичным забором и массивными стальными воротами с барельефом головы льва машина остановилась.

Ворота широко открылись, и перед въездом образовался широкий полукруг встречающих.

Выскочив из машины, я шёл к людям, ища глазами своего друга. И оказался в объятьях большого и сильного человека.

– Привет, Муса! – стискивал я его.

– Я не Муса, – обнимая меня, тихо засмеялся человек, – я Бека.

Беку, как звали Мусалипа – второго по старшинству после Мусы брата, я хорошо знал ещё в Питере, он учился в Лесотехнической академии. Он и раньше был поразительно похож на Мусу, поэтому нет ничего удивительного в том, что я их перепутал.

Обнял Дети – жену друга… Годы изменили нас: где та жгучая, стройная горянка, которую я впервые увидел в 1971 году?

– А где твоя чёрная шевелюра, Юфим? – в свой черед улыбается она.

– Что поделать, Дети. Время не очень-то нас щадит.

…«Возвращение» Мусы через 30 лет для меня первоначально началось заочно: с телефонных звонков, статьи, что он прислал в журнал, фотографии, посланной по Интернету.