Береговое братство

 – «Если как гранд я имею право стоять перед королем в шляпе, то долг велит мне слушать отца с обнаженной и склоненной головой». – «Хорошо, сын мой».

– Король отвернулся, – продолжал Гастон, – и спустя минуту заговорил опять: «Я призвал вас по весьма важному делу, которое не терпит отлагательства».

Никогда еще король не говорил со мной так холодно! У меня дрогнуло сердце, но я ничего не ответил. Видя, что я молчу, он продолжал тоном человека, который спешит исполнить то, что в душе находит достойным порицания.

«Польза государства требует, чтобы я вступил в брак; вероятно, вы уже слышали об этом?»

Я только наклонил голову.

«Бракосочетание должно вскоре совершиться, и я вынужден временно удалить вас от двора». – «Это изгнание, ваше величество?» – спросил я. – «Нет, – с живостью возразил король, – это мера осторожности, диктуемая политикой. Предоставляю вам самому выбрать место вашего пребывания, только не в Бискайе, у вашего деда…»

– Король сказал это? – вскричал герцог.

– Разумеется, раз я повторяю его слова!

– Правда, прости мне, мой мальчик!

– «…И чтоб вы не подъезжали ко двору ближе чем на двадцать пять миль, – продолжал молодой человек. – Впрочем, ваше удаление будет, надеюсь, непродолжительно; вот все, что я хотел сказать вам. Уезжайте, вдали вы или вблизи, мое благосклонное внимание всегда будет следить за вами».

Не дав мне времени ответить, король знаком простился со мной и прошел в другую комнату.

Как во сне вышел я из Эскуриала и возвратился домой, сам себя не помня. Там я нашел приближенного секретаря могущественного министра, который от имени короля потребовал, чтобы я отказался от всех своих званий. Как видите, король спешил доказать мне благосклонность, в которой уверял. Не удостоив посланника ни единым словом, я молча подписался под всеми актами отречения. Секретарь брал их один за одним, рассматривал, и, когда все бумаги были подписаны, он спросил меня с усмешкой, когда я уезжаю. «Сегодня же», – ответил я и выставил вон этого человека.

– Так ты без звания, дитя мое?

– Только сын Христианы де Торменар, и этого звания, ей богу, никто не может у меня отнять! Да и на что мне титулы?.. Но это еще не все, дедушка.

– Говори, дитя.

– В тот же вечер герцог Медина-Сидония, отец моего близкого приятеля, давал бал, на который была приглашена вся знать.