Монбар Губитель

Подумав, что ошибся, граф откинулся назад и ответил сухим тоном, которым хотел пресечь всякое желание завязать с ним разговор:

– Нет!

Но сбир, вероятно, был расположен говорить, потому что сделал вид, будто не замечает, каким образом принята его предупредительность, и продолжал:

– Ночи еще холодные, свежий воздух насквозь пронизывает карету, и я боялся, не озябли ли вы.

– Я привык переносить и холод и жару, – отвечал граф, – притом если бы даже я и не вполне привык, то скоро, вероятно, должен буду привыкать безропотно встречать любые невзгоды.

– Кто знает, граф! – сказал сбир, качая головой.

– Как! Разве я не осужден на длительное заключение в крепости?

– Так значится в приказе, исполнение которого поручено мне.

Наступило минутное молчание. Граф рассеянно смотрел на окрестности, освещенные первыми лучами рассвета. Наконец он обратился к сбиру:

– Могу я вас спросить, куда вы меня везете?

– Почему бы нет? – отвечал сбир.

– И вы ответите на мой вопрос?

– Мне это не запрещено.

– Итак, куда же мы едем?

– На Леренские острова.

Граф внутренне вздрогнул. Острова Лерен уже в те времена пользовались почти столь же ужасной известностью, какую они приобрели впоследствии, когда служили тюрьмой таинственной Железной Маске, на которую было запрещено смотреть под страхом смерти.

Сбир пристально, не говоря ни слова, смотрел на графа. Тот продолжал:

– Где мы теперь?

Сбир наклонился к окну, выглянул и сказал:

– Мы подъезжаем к Корбейлю.

Будут менять лошадей. Если вы желаете отдохнуть, я могу приказать остановиться на час. Может быть, вам угодно немного перекусить?

Мало-помалу графа начинала интересовать личность этого странного человека.

– Хорошо, – сказал он.

Ничего не отвечая, сбир опустил стекла и закричал:

– Эвелье!

– Что? – спросил тот.

– Остановись у гостиницы «Золотой Лев».

– Хорошо!

Через десять минут карета остановилось на улице Сен-Сир перед дверью гостиницы.

Сбир вышел из кареты, граф – за ним, и оба вошли в гостиницу. Часть конвоя осталась на улице, остальные сошли с лошадей и поместились в общей зале.

По знаку сбира, по-видимому хорошо здесь известного, трактирщик провел его в комнату на первом этаже, довольно неплохо меблированную, где в камине жарко горел огонь, после чего ушел, не произнеся ни слова, против обыкновения своих собратьев.