Монбар Губитель

Между тем трактирщик, несколько оправившись от волнения и удивления, сделал несколько шагов к незнакомцу и, поклонившись ниже, чем ему хотелось бы, и снимая бумажный колпак под влиянием горящего взгляда, который незнакомец устремил на него, пролепетал не совсем твердым голосом:

– Милостивый государь…

Но незнакомец бесцеремонно перебил его, спросив:

– Вы трактирщик?

– Да, – проворчал мэтр Пильвоа, удивляясь, что вынужден отвечать, когда собирался расспрашивать.

– Хорошо! – продолжал незнакомец.

 – Отыщите мою лошадь, которую я бросил где-то в вашем саду; велите поставить ее в конюшню и вымыть уксусом с водой. Боюсь, что у нее содрана кожа.

Эти слова были произнесены так небрежно, что трактирщик от удивления не нашелся что сказать.

– Ну! – продолжал незнакомец через минуту, слегка нахмурив брови. – Что же ты стоишь, дурак, вместо того чтобы исполнить мои приказания?

Мэтр Пильвоа, с которого совершенно слетела вся спесь, повернулся и вышел, пошатываясь, как пьяный. Незнакомец проводил его насмешливым взглядом и, обернувшись к слугам, шептавшимся между собой и смотревшим на него украдкой, велел:

– Поставьте для меня стол около огня и подавайте ужин.

Да поскорее, черт подери, я падаю с голода!

Слуги, в душе радуясь сыграть шутку со своим хозяином, не заставили повторять приказания дважды; в одно мгновение стол был перенесен, столовые приборы разложены, и трактирщик, возвратившись, нашел путешественника расправляющимся с великолепной куропаткой. Лицо Пильвоа приняло все оттенки радуги: сначала побледнело, потом покраснело, так что следовало опасаться апоплексического удара.

– Уж это чересчур! – закричал он, с гневом топнув ногой.

– Что это с вами? – спросил незнакомец, поднимая голову и вытирая усы.

– Действительно, что со мной? – проворчал трактирщик.

– Да, кстати, как там моя лошадь? Она в конюшне?

– Ваша лошадь, ваша лошадь, – бормотал Пильвоа, – до вашей ли теперь лошади!

– Да что же такое, позвольте спросить! – воскликнул незнакомец, налив себе вина и разом выпив рюмку.

 – Гм! Это юрансонское! – прибавил он, поставив рюмку на стол с довольным видом. – Я его узнал!

Такие равнодушие и бесцеремонность довели ярость трактирщика до крайней степени и заставили его забыть всякую осторожность.

– Какая дерзость, – вскричал он, хватая бутылку, – ворваться в дом честных людей без позволения хозяев! Убирайтесь-ка отсюда поскорее, если не хотите, чтобы вам пришлось худо.