Александр Васильевич Колчак: «Нет ничего выше Родины и служения Ей»

Было немного странно! – всего два с половиной месяца тому назад они вместе проделали тот же путь по Великой Сибирской магистрали, только в обратном направлении и с совсем другим настроением. За время этого длительного возвращения в Иркутск Александр Васильевич, безусловно, неоднократно пытался выяснить истинные причины отказа Матисена возглавить новую экспедицию, но получал все тот же ответ: он не может браться за дело, в успех которого не верит. Не может подвергать опасности жизни доверившихся ему людей, ибо десант на о.

Беннетта вряд ли будет успешным – может уйти и не вернуться, как не вернулся барон Толль.

Александр Васильевич понимал своего друга, понимал, что здесь, наверное, сыграли свою роль обвинения, прозвучавшие на первом заседании Комиссии, чувствовал, что капитан «Зари» теперь уже просто боится брать на себя грех за чужие ошибки. Но Колчак также хорошо понимал, что кому-то этот грех надо «отмаливать».

Попытаться еще раз выручить из беды барона Толля и его спутников нужно непременно. И, не отягощенный в своей жизни никакими серьезными личными обязательствами, он на это согласился.

* * *

Поезд в Иркутск прибыл с опозданием. В последнее время это случалось довольно часто: железная дорога не справлялась с объемом грузовых и пассажирских перевозок. И встречались Александру Васильевичу на вокзалах целые семьи – и взрослые, и дети – с корзинами, сундуками, узлами и чемоданами, часами ожидавшие пассажирского или грузопассажирского поезда.

А на пристанционных площадках огромными штабелями высились мешки с зерном и мукой, ящики и бочки с маслом…

Дело было в том, что при проектировании Транссибирской магистрали, учитывая «доводы» влиятельных лиц о бесперспективности Зауралья, заведомо уменьшали эти объемы. А сегодня приходилось срочно расширять паровозные депо, грузовые дворы и склады, строить новые вокзалы и жилые дома для рабочих, открывать новые разъезды, укладывать дополнительные пути на станциях.

Время уже близилось к полудню, и солнце грело все теплее и разгоралось все ярче, когда Колчак с Матисеном оказались на Иркутском вокзале. Небо было без единого облачка и такой глубокой синевы, какая бывает в Сибири только в конце зимы или ранней весной. Зима нынче, видимо, была необычайно снежной, снега намело много.