Тропинки к паучьим гнездам

Костя, бросив на меня виноватый взгляд, воскликнул нарочито бодрым голосом:

– Ну! Присаживайтесь за стол, познакомимся поближе, – и снова взгляд в мою сторону.

Галантно улыбнувшись, я пододвинул стул Шуре. Та, церемонно кивнув, неловко подтянула юбку и села. Костя уже поспешно разливал водку, что-то весело щебеча своей Зине. Я невольно с завистью посмотрел в их сторону.

– За наше знакомство! – Костя поднял стакан, и все выпили.

– Шурочка, закусывайте, не стесняйтесь. – Костя, видимо, решил взять инициативу в свои руки, так как я ее не проявлял ни в какой форме.

Словом, вечер прошел весьма весело для Кости с Зиночкой и весьма напряженно для меня. Я налегал на водку, впрочем, так же, как и Шура, но это никак не отражалось на моем настроении. Веселости мне не прибавляли и пьяно-похотливые взгляды доктора, которая, по-видимому, считала, что я должен как-то проявить себя, в том числе и как мужчина. Завязавшийся между нами весьма вялый разговор большей частью сводился к ее работе.

Костя с Зиной отошли покурить на кухню, и мы остались одни. И тут Шурочка, по-видимому, решив, что мне мешает раскрыться моя природная стеснительность, сказала:

– Налейте мне лимонада, Степан. – При этом она придвинулась ко мне и, тяжело дыша в лицо перегаром, придавила, как бы невзначай, своей большой тяжелой грудью мою ладонь. Осторожно освободив руку, я налил Шуре лимонаду и улыбнулся через силу. Ситуация очень напоминала совращение малолетнего, но я ничего не мог с собой поделать.

А когда дама для пущего эффекта решила продемонстрировать свои налитые и небритые голени, как бы случайно приподняв юбку, я с виноватой улыбкой предложил ей выйти покурить на балкон.

Словом, вечер был для меня безвозвратно испорчен, и я чуть ли не с благодарностью посмотрел на Зиночку, когда та засобиралась домой. Дамы попрощались со мной и ушли в сопровождении Кости. Последнее, что я заметил, был презрительно-разочарованный взгляд Шуры, брошенный в мою сторону.

Утром меня разбудило громкое урчание холодильника.

Иногда, особенно в выходные, я даже подумывал отключать «ЗИЛ» на ночь, потому что когда он включался, было такое ощущение, как будто в нем сидит джинн и пытается изо всех сил выбраться наружу. Проснулся я, естественно, с головной болью и, наспех позавтракав, вышел на службу.

С Костей я встретился днем и ругал его на чем свет стоит. А он беспечно смеялся, когда я описывал сцену своего обольщения Шурочкой.