Шахматы с Машиной Страшного суда

А возле колеса фургона я увидел скатерть, в которую был завернут хлеб! Она была раскрыта, и хлеб вытащен. Всё было ясно. Хлеб-то был в крови Парвиза!

Я поскорее вернул скатерть и хлеб в кузов. По крайней мере четыре лепешки были в красных пятнах крови. Хотя вся моя одежда была окровавлена, я все-таки старался руками не трогать эти пятна на лаваше. Эти лепешки я отделил от остальных и бросил их в мусорный бак. Они перевернулись в воздухе и, ударившись о край бака, упали на асфальт.

Собака пепельного цвета неспешно поднялась и, хромая, подошла к лепешкам.

Ее правая лапа была покалечена, а на морде виднелась рана от осколка. Обнюхав лепешки, она начала с них слизывать кровь. Я содрогнулся, нужно было уезжать отсюда. Лучше бы я эти лепешки в реку кинул. Там, правда, они бы достались акулам…

Нужно было думать об обеих моих задачах. Доставить еду бойцам и начать искать радар. Первое мне делать не хотелось, но, раз уж так выпало, один раз сделаю. Второе – дуэль с артиллерией врага – меня очень привлекало, хотя я понимал, что шансы обнаружить то, внешний вид чего неизвестен, близки к нулю.

Я завел двигатель, тронулся и вскоре газанул, пригнув голову внутри кабины, чтобы так миновать зону риска. А риск для меня был в том, что майор и другие офицеры могли увидеть меня за рулем кухонного фургона.

«Помоги Бог расхлебать ту кашу, которую ты заварил, Парвиз!»

Глава 5

Амир спросил с тревогой:

– А что сделал Гасем?

– Гасем еще издали увидел, что в фургоне выбиты стекла и я за рулем, и сразу понял: что-то случилось.

Он отправил Казема в госпиталь, на всякий случай. Ты давай, ешь! Мы с тобой по очереди будем дежурить – радар искать.

Амир едва притронулся к еде. Когда у нас кого-то ранило, ребята всегда так вели себя: по полчаса не могли есть. Словно это была наша вина, что вражеская артиллерия по-прежнему громила город. С Амиром у нас было полное взаимопонимание. По сравнению со мной он – толстяк, но по нефтекомбинату лазал всегда с большой ловкостью.

Работали мы с ним посменно: ночь – он, ночь – я; кто-то из нас каждую ночь дежурил на берегу, засекая по вспышкам вражеские орудия.

– А с фургоном что будешь делать?

– Ничего! Хочу просить отца Джавада. Может, он примет фургон.

– Но ты же знаешь, что он не согласится, раз уж ушел с него.

Я развел руками.

«Друзья нас утешают, поистине…»

Амир, конечно, расстроился, что мотоцикл сломан.