Шизофренизмы. Рассказы

Здесь город втыкался редкими высотными домами в серо-синее полотно неба, густо заляпанное грязными вздутыми рыхлыми облаками. Воздух был остывшим и свежим, хотя и нехолодным.

Мы вошли в город. Люди, ходившие по улицам города, нас совершенно не замечали. Они не обращали на нас внимание, даже если мы сталкивались с ними лицом к лицу, – они проходили мимо.

– В чём же это бессмертие, эта вечная жизнь? Это души умерших? Кто они? Они нас не замечают, – обратился я к своему спутнику. Я повернулся в его сторону и говорил в пустоту, я лишь знал, что он стоит здесь сбоку, я ощущал его присутствие, хотя не видел и не осязал его.

– Это самый обычный город с совершенно обычными живыми людьми. Хотя они действительно не ощущают нашего присутствия. Пока не ощущают. Скоро ты всё поймёшь, – отвечал он мне, и мы шли дальше.

Постепенно среди всех прочих людей стали встречаться нам люди несколько странные: они о чём-то разговаривали, одни, но в то же время не сами с собой, а с кем-то, а с кем – не понятно.

Наконец, нам встретилась девочка. Она увлечённо беседовала, но разговаривала она с нами. По всему было видно, что разговор этот длился давно, хотя мы только-только повстречали её, и сами с ней никакого разговора не вели прежде. При этом, казалось, нет, я точно знал, что спутник мой знает всю нашу беседу с ней, он что-то ей рассказывал интересное. Я вдруг стал ощущать действительность этой девочки. Голосок её становился всё более реалистичным, осязаемым. Глазки её заблестели, и сама она будто чувствовала наше присутствие, нисколько не тревожилась и не боялась.

Осмыслив новую ситуацию, я стал замечать вокруг всё больше людей, вот так же, как эта девочка, беседовавших с нами. Их голоса сливались в общий гул, а между тем каждый отдельный разговор выделялся из общего гама и был разборчив и понятен. Общий гвалт то распадался отдельными беседами, то вновь сливался в один поток, не теряя при этом ни единого смысла и порядка всех его составляющих. Для каждого нашего собеседника мы становились как будто ближе, дружнее.

– Кто эти люди, и почему они так отличаются от тех прежних, которых мы встречали в городе? Я чувствую себя иначе рядом с ними. Они сами становятся другими, в чём-то отличными от остальных, в них становится больше жизни, – снова обратился я к своему спутнику.

– Понимаешь, раньше я был писателем, я писал книги, разные. А эти люди читают мои книги, мы так беседуем: я им рассказываю, а они слушают, иногда отвечают.