Пусть духи спят

Её глаза опять увлажнились. По лицу сеточкой морщин, разлилась добрая улыбка. – Да, кстати, ваш профессор Шкуранский интересовался этой книгой и очень сердился, узнав о её утрате. Он долго ругался с директором библиотеки. Настаивал на расследовании факта утери, на наказании виновных. Но поиски ни к чему не привели. А она, на тебе, – Ольга Макаровна смахнула слезу умиления и вновь нежно, как к младенцу прикоснулась к книге, – лежит себе за стеллажом, да посмеивается над нами.

Я вспомнила. – Она успокоилась, и её глаза вновь приобрели строгое выражение. – Книга пропала около пяти лет назад. Мы как раз получили отдельный зал, для редких, не подлежащих к выносу книг, доступ к которым ограничен. Это произошло в канун Нового Года. Всё делалось в спешке. И скорее всего во время переезда она и затерялась. Вот. Так, что вы просто не представляете себе, что совершили, Максим.

– Ольга Макаровна. – Смущаясь, Максим отодвинул недопитую чашку с кофе. – А что теперь будет с книгой? Когда её можно будет почитать?

Ольга Макаровна подняла брови.

– Даже и не знаю, что сказать. Отремонтируют её быстро. В здании библиотеки для этого есть всё: и оборудование, и люди. А вот когда можно будет ею воспользоваться? – Она задумалась и от этого морщинки собрались у переносицы. – Давайте так – завтра наступит понедельник, руководство будет на месте, и я с утра сообщу о находке.

Думаю, после обеда всё прояснится.

– Ну, хорошо. Спасибо за кофе, Ольга Макаровна. Я, пожалуй, пойду.

Максим торопливо оделся и покинул библиотеку, забыв про второй стеллаж.

5

Усевшись в кресло полупустого маршрутного такси, Максим трясущимися руками развернул листок папиросной бумаги и уже внимательней рассмотрел его.

Бумага тонкая, матовая, полупрозрачная, немного шершавая на ощупь.

Цифры написаны мелко, остро отточенным карандашом. Порывшись в глубине рюкзака, Максим достал складную лупу. Цифры не образовывали столбцов. Весь текст состоял из строчек, разделённых небольшими пробелами на отдельные слова, как обыкновенный буквенный текст, даже в конце предложений стояли еле заметные точки. Но в словах места букв занимали цифры.