Воспоминания старого шамана. Молодое поколение

Коля открыл глаза, но яркие лучи больно резанули. Он зажмурился и снова завалился на постель.

«Как же не хотелось просыпаться. Весь день бы так провалялся!» Он сделал усилие над собой, поднялся на ноги и, почти наощупь, побрел на кухню.

– Ой ты батюшки.… Что за чудо-то такое появилось! – рассмеялась Оюна. Она готовила продукты для похода.

«Взъерошенное маленькое чудо», подошло к столу. Глаза все еще закрыты, в парусиновых трусах, отцовская, не по размеру, большая майка, свисала до самых колен.

– Коо.

.о..ля просыпайся! Утро уже, – улыбнулась мама, разглядывая свое чадо.

– Иди, умойся быстренько, а потом поешь. – Оюна положила на тарелку.

Все давно позавтракали, и каждый занимался своим делом. Коля натянул дедова галоши, и выбежал на улицу. Он сходил в уборную, и умылся под умывальником. Дед, в это время, стоял у ворот и разговаривал с соседом.

– Привет деда! – крикнул Коля и побежал домой. Галоши, дедова, были ему не по размеру. Они мешались, и, каждый раз, норовили слететь.

Коля семенил ногами и останавливался. Когда поднимался на крыльцо, он запнулся о ступеньку и полетел. Хорошо, рядом ручка оказалась, дверная. За неё-то и ухватился Коля.

– Привет Колюня, – отвлекся от разговора дед. – Ты давай кушай, да собирайся. День на дворе, а идти нам не близко, – проводил его Милхай.

Коля разулся на пороге и вошел домой. На кухне он сел за стол и сразу начал уплетать картошку с пирожками, запивая всё это прохладным молоком. Мясо, Коля, есть не стал.

– Ты в зеркало-то на себя смотрел? – спросила строго его сестра.

– А что? – недоумевал тот.

– Ну, так иди и посмотрись.

Коля отложил картошку, поднялся и побрел в бабушкину спальню. В большом старом зеркале он увидал свое лицо: волосы были примяты с двух сторон, посередине-же – они гребнем торчали вверх. Лоб его, по-прежнему оставался грязным. Ещё под носом темнела полоса. – Коля вроде мылся в умывальнике, да, видать, так и не промылся.

Он пытался привести себя в порядок, однако, непослушные жесткие волосы никак не поддавались ему.

Они торчали словно пружины. Тогда Коля поступил как дед —старым рыбацким способом: поплевал на руки и пригладил непослушную прическу. Таким же образом он вытер грязь на лице.

– Ну, ты идешь или нет?! – услышал окрики сестры.

В доме оставалась только бабушка. Она поставила вариться обед, и села немножко повязать.

Коля схватил недоеденную картошку, засунул её целиком в рот, и запил молоком.