Необъявленная война

Через сутки после беспамятства, когда Сафин пришёл в себя, в глинобитном помещении никого не было. Сначала его обуяла страшная догадка: «Плохи твои дела, старшина, ты попал в плен к душманам. Сейчас начнут над тобой издеваться, будут выкалывать глаза, резать язык, уши». Через некоторое время послышался мужской голос. Показался небольшого роста, лет сорока, мужчина. У него была седая борода. Он, подойдя к собакам, похвалил их, погладил по спине, каждому дал по куску мяса, тихонько им что-то сказал, и громадные волкодавы и их малыши – маленькие алабайчики, как послушные дети, занялись своими собачьими делами.

Ринат первым делом, как только пришёл в сознание, с трудом выговаривая слова, поздоровался со стариком.

Подойдя к шурави, аксакал присел возле Рината, прочитав молитву, с прискорбным взглядом долго смотрел на его измождённое лицо, за сутки поседевшие волосы и, неожиданно для Рината, обняв его, заплакал. От переизбытка чувств старшина Советской армии тоже заплакал.

Неожиданно для Сафина старик заговорил на узбекском языке:

– Сынок, я по разговору понял, что ты мусульманин, ты узбекский язык понимаешь?

– Да, уважаемый аксакал, я родился и вырос в Узбекистане.

Я хоть и не узбек, но этим языком владею в совершенстве.

– А кто ты по национальности, сынок?

– Я татарин, аксакал. Я выражаю вам огромную благодарность за то, что спасли меня от шакалов. Если бы вы мне на помощь не послали своих волкодавов-алабаев, то сейчас я был бы растерзан этими дьяволами.

– Нет, сынок, ты скажи спасибо моим умным собакам.

Это они, увидев, как шакалы напали на тебя, ринулись тебя защищать. В это время я находился в родильном доме и даже не заметил их отсутствия. Это уже потом, когда я тебя обнаружил, понял, что, защищая тебя, они вчетвером расправились с целой кучей шакалов.

– Сынок, ты так похож на моего сына Сабиржана, – Акрамжон, не сдержав свои слёзы, продолжил: – Его недавно убили шурави, а может быть, и свои «патриоты». Он после аварии на автодороге, внизу в глубоком ущелье, где автомобильное кладбище, собирал патроны.

С проезжающей машины кто-то из ваших, а может, кто-то и из правительственных войск, кинул на него гранату, и моего единственного сына не стало. Я вижу, ты серьёзно ранен, давай-ка я тебя посмотрю.

Он, с трудом сняв с ног запёкшие кровью ботинки, тяжело вздохнул: – Плохи у тебя дела, сынок. Ступня левой ноги перебита, не знаю, что можно будет с ней сделать. Я сам по профессии ветеринарный врач, попробую спасти твою ногу.