Дни Солнца

Мокрые рубашка и майка на Хлыще лежали клочьями, но это была не вся его одежда, так как и собственно к телу его лепилась плохо сшитая по краям, топорщившаяся фиолетовая кожа, кровавый след портняжьей пятерни бороздами шел поперек груди, кровь густо чернела в расщелинах шва и в стежковых дырах, обритая голова была запрокинута и схвачена аккуратным, похожим на индейскую веревочку швом.

Замолчав, Хирург бросил испачканные простыни обратно и обернулся к Диане. Она отступила.

– Но… – было начало ее мысли, которую она не успела схватить.

Кто-то толкнул ее под колени, и она полетела лицом в ослепительную, играющую на солнце воду.

* * *

В себя она приходила толчками. Солнечная вода то выносила ее в сад, к беседке, то вновь заливала с головой. Со лба на глаза лезло сочащееся полотенце.

– Слава богу, – вздохнул – где-то вверху и сбоку – Хирург.

Диана убрала полотенце, обвела языком сухие губы, подобралась на руках и села. В затылке была ноющая, какая-то полая тяжесть, руки и ноги словно разлеглись вдалеке.

Она хотела что-то сказать, но, вспомнив сшитую кожу на Хлыще, опять прилегла. Хирург куда-то ушел. На траве было жестко и колюче, левый, по-видимому, ушибленный в обмороке локоть сделался тяжелым, как бильярдный шар.

Хирург принес стакан воды.

– Выпейте.

Диана подала ему руку, и он помог ей подняться. Взяв стакан, она слепо смотрела в землю.

– Пейте, – повторил он.

Она сделала глоток, захлебнулась и опрокинула остаток воды.

– Я… должна идти.

Хирург подхватил стакан и взял ее под локоть.

– Сейчас…

Он завел ее в беседку, усадил на скамью и сел напротив.

– Постойте. – Она отерла лоб. – Постойте. Они там… лежат… а мы…

Хирург поставил стакан на перила.

– Беседуем на отвлеченные темы?

– Кто вы?

Он облокотился на колени, майка натянулась, даже треснула на плечах, и Диане сделалось не по себе: он назвал ее по имени, которого не должен был слышать. Впрочем, имя он мог узнать, как узнал номер телефона Майиной бабушки, а было нечто более близкое, дышащее в самое лицо ей, отчего руки шли гусиной кожей.

Она завороженно смотрела на него и, не слыша его объяснений, точно вброд, шла мыслями обратно из беседки, туда, где надеялась схватить его за руку, предъявить настоящее обвинение. Поняв, что его не слышат, Хирург замолчал, и тогда Диана вспомнила, как только что он держал ее за локоть и она не чувствовала боли, кровь не стучала в руку чугунным кулаком. Не то что сейчас: локоть, казалось, увеличился, тянул к земле.