Рог Мессии. Книга третья. Долина костей

Улыбка сползла с лица Даниловича, и он сказал очень серьёзно:

– И счастье, и несчастье, господин Цимерман! Счастье, что мы с вами здесь. А несчастье… Евреи погибают, а братья наши здешние, особенно молодые, не убийц осуждают, а убиваемых. Вы того парня слышали? Жаль, ивриту мало учился, а то ответил бы ему…

– Не переживайте, Хона. Я отвечу.

– Скажите, господин Цимерман. Объясните им.

– Перестаньте, Хона. Какой я господин? Для вас – Йосэф, и только.

– Неудобно как-то. А что это вы печальный такой? Что случилось?

– Ничего.

Всё в порядке.

– Ну да! Меня, старого еврея, в семи водах купали и в семи полоскали. Такого не проведёшь. Но не стану докучать. Всего вам доброго! Заходите к нам.

– Обязательно.

– И всё-таки вы правы, – словно что-то вспомнив, сказал вслед Йосэфу Данилович. – Это счастье, что мы здесь! – Он подтолкнул тележку в сторону кухни. – Доктора жаль. Если они остались в Риге, тогда…

– Какого доктора? – живо обернулся Йосэф.

– Доктора Гольдштейна. Мы рядом жили.

– Вы о нём что-нибудь знаете?

– В том-то и дело, что ничего.

– Мне известно, что жена доктора погибла, но сам он, возможно, жив. Будьте здоровы, Хона!

Йосэф еле выговорил последние слова и едва нашёл в себе силы распрощаться с Даниловичем. Заглохшая было тоска нахлынула вновь с удвоенной силой. Перед отъездом из Риги в страну Израиля судьба предоставила ему ещё один шанс, а он… Почему он дал тогда уйти Эстер? Благородство разыгрывал, дурак самодовольный, речи произносил, а надо было за руку схватить и не отпускать.

Радовался в душе, что не пришлось объясняться с Джуди, ну и где теперь Джуди? А Эстер в яме, и Джуди опять права. Он вёл себя не по-мужски и будет отвечать за смерть Эстер перед своей совестью до конца отпущенных ему дней.

Глава четвёртая

Леон Бренч косо глядел на сидевшего перед ним незваного гостя. Спасибо Мартыньшу, то есть Валдису, не обошёл вниманием. Только ему, Леону, это зачем? Лучше б о нём забыли. Рисковать из-за большевиков? Они, что, ему братья родные? Подставлять свою голову сейчас, когда мечты начинают сбываться, когда Лия уже млеет и вздрагивает от его прикосновений? Понимает евреечка юная, что её спасение – Леон.

Можно проявить настойчивость, но это ни к чему. Ещё неделя-другая, деваться девчонке некуда. А по согласию всегда лучше. Ведь он не просто позабавиться хочет. Он женой её намерен сделать. В церковь с ней, конечно, не сунешься, а в остальном – как принцесса будет.