На острие танкового клина. Воспоминания офицера вермахта 1939–1945

мы скрытно вышли к границе и расположились в лесополосе. Тут нам вдруг заменили холостые боеприпасы боевыми.

Более сомнений у нас не осталось – нас перебросили с целью вторжения.

Наступил момент показать, чему меня учили – побеждать противника быстро и решительно, с наименьшими потерями для себя. Я и понятия не имел, чего ожидать. Мы все еще чувствовали себя как на маневрах и подбадривали друг друга мыслью, что нам вовсе не стоит бояться поляков, поскольку их армия не располагает таким количеством активных штыков и заметно уступает нам в плане материальной части.

В районе сосредоточения я обходил эскадрон, заговаривал с бойцами – обменивался шутками с каждым. Они доверяли мне и не сомневались, что их «шеф» не допустит ненужных потерь.

31 августа пришел приказ: мы переходим в наступление в 04.50 утра 1 сентября[17 - На 1 сентября 1939 г. 2-я легкая дивизия генерал-лейтенанта Георга Штумме вместе с 3-й легкой дивизией генерал-майора Людвига Кунтцена составляла 15-й армейский (легкий) корпус генерала пехоты Германа Гота, входивший в 10-ю армию генерала Вальтера фон Рейхенау (из группы армий «Юг» генерал-полковника Герда фон Рундштедта).

К началу Польской кампании она имела в своем составе: 6-й и 7-й кавалерийские стрелковые полки (по два батальона в каждом), 7-й разведывательный полк (два батальона), 66-й танковый батальон, 78-й артиллерийский полк (два дивизиона по три батареи 105-мм полевых гаубиц на механической тяге), 58-й саперный батальон и 3-ю роту 29-го батальона связи. Тогда в дивизии насчитывалось 85 танков (41 PzKpfw I, 42 PzKpf II и 2 командирских) (прим. ред.).].

Наши расчеты станковых пулеметов с их вооружением размещались в саду, принадлежавшем господину Августину, который прожил тут уже некоторое время до нашего появления. Его родители владели фабрикой в Лодзи, что в центре Польши.

– Хотите с нами? – поинтересовался я у него. – Вы превосходно владеете польским и могли бы стать полезным нам, работать переводчиком – помогать допрашивать пленных и устанавливать правильные контакты с местным населением.

Он согласился. Несомненно, он рассчитывал, что ему удастся повидаться с родителями. Мы обрядили его в форму военнослужащего Вермахта. На нарукавной повязке значилось «доброволец-переводчик».

На рассвете наши военно-воздушные силы промчались над границей, чтобы, как сказали нам, застать врасплох польских авиаторов и уничтожить их самолеты на земле. Данное обстоятельство придало нам бодрости.