Советско-Вьетнамский роман

 – Поскольку я альтруистично делаю доброе дело, развлекаю тебя, между прочим, в ущерб своему собственному времени, ты меня угощаешь.

– Что?

– За пиво заплатишь. И рака одного купишь. Я, вишь, без степухи остался.

– Без чего? – не понял Кашечкин.

– Без стипендии.

– Украли?

– Не! – Паша оскалился кривой улыбочкой. – По философии трояк огреб. Зато я тебе кое-что интересное расскажу!

Они вместе вышли в калитку. Студенты, сидевшие на лавочках, начали бурно это явление обсуждать. Как же так, гулял офицер, с букетом, явно ждал студенточку на прогулочку.

А вместо студентки явилось бородатое чучело, взяло офицера под ручку, и они вместе куда-то ушли? Есть повод для кривотолков и анализа морального облика!

Немного пройдя московскими переулками, они перешли улицу Горького и нырнули в какой-то подвальчик. Спустившись по ступенькам, они действительно оказались в пивной, малолюдной в рабочее время.

– Привет, тетя Клава! – Паша радостно распростер объятья огромной буфетчице, стоявшей за грязной стойкой.

– Здравствуй, студент, – кивнула та. – Ты как сегодня, при деньгах?

– Студенты при деньгах не бывают. Вот он, – Паша указал на Кашечкина, – угощает. Нам по кружечке и по одному рачку. И не разбавляй, смотри!

Буфетчица со стуком поставила на стойку две кружки с обильным пенным верхом, глубокую тарелку и плюхнула на нее двух ярко-красных раков.

– Вот спасибо! – Паша просиял. – Я пойду, столик займу. А ты того, плати и приходи.

Они заняли мраморный столик на высокой железной ножке.

Отхлебнули пива. Паша с хрустом отломил рачью клешню, обсосал, пожевал и сказал:

– И давно ты со Светкой знаком?

– Какое это имеет значение? – насторожился Кашечкин. – У нее что, кто-то есть?

– Был, – хихикнул студент, – а сейчас нет. Ну, так давно знаком?

– Вчера я с ней познакомился. Случайно, на улице.

– Что, так прямо и случайно?

– Да, конечно. А потом мы в кино пошли.

– Нравится она тебе?

– Да кто ты такой, чтобы спрашивать? – удивился Кашечкин. – Пей свое пиво.

– А я тебе добра желаю. Я может, за Светкой и сам бы поухаживал. Девочка богатая и красивая!

– Да я тебе! – Кашечкин стукнул по столику кулаком. Тарелка с оставшимся в одиночестве раком зазвенела.

– Умолкаю, умолкаю! – Паша ернически прижал руки к груди.

– Я уезжаю. По месту прохождения службы. И мне очень не хочется, – Василий сделал нажим голосом, – чтобы тут что-нибудь произошло.

– Да ты не бойся, лейтенант, служи спокойно. Можешь даже жениться.