Суженый смерти

Ефим с готовностью трижды перекрестился, произнеся символ веры. Народ зашумел и, перекрывая гул, раздался бас.

– Что ж это делается, православного сжечь хотят! – пробасил здоровенный дядька, который был на голову выше всех остальных. – А ну дай его сюда, – он решительно направился к Ефиму, сгреб того в охапку и поставил с крыльца на землю.

Толпа закивала, но все та же баба с прищуром поглядела на Ефима.

– А ежели это не упырь, а колдун! – закричала она. – Они и оборачиваться могут, то лисой, а то и волком!

– Да как же это колдун, он крестное знамение совершил! – заорал спаситель Ефима на бабу.

 – Вам бы, чертово племя, лишь бы казака извести. Тьфу, проклятая!

– А ты кузнец не плюйся, – загорланила подруга бабы, тощая дылда в цветастом переднике. – Ишь как начал, бобыль старый. Помнишь Ксаверия, мельника? Так тот и на заутреню ходил, и на вечерню, а одно колдун был, людей из могилы поднимал, да скотину у меня свел всю.

– То-то же! – подтвердила дородная баба, и вместе с ней еще несколько товарок закивали головами.

– Да, Ксаверий-то колдун был, – согласился кузнец, нехотя. – Он моему отцу ногу вылечил заговорами да травами… Дык он-то людям помогал! Он, значит, хороший колдун был!

– Да едины они все, – заголосили насколько баб.

– Он волком оборачивался, Бондарь старый сам это видел, – заорал какой-то мужик.

– Бондарь глаза с утра заливал так, что жену родную не узнавал, – загремел кузнец.

– Едино не верьте ему! – заорала баба в цветастом переднике. – Чего ж он на проклятой мельнице живет, коли честный да православный?

– Да не знаю я, какая это мельница! – закричал Ефим, как только возникла возможность вставить слово в диалог кузнеца со склочной бабищей. – Не местный я, еще раз говорю…

Ему не дал закончить фразу камень, угодивший точно в лоб. Кто кинул тот камень, не так уж и важно, но это был только первый вестник в череде ужасающих событий.

Народ увидел кровь, и хоть Ефим остался стоять на ногах, ярость толпы было уже не остановить. Кто-то кинул второй камень, казаки из-за спины Ефима поспешили ретироваться, чтобы их не зацепило. И понеслось. Некоторые ужаснутся, читая эти строки, думая, что больной полет фантазии автора сделал из обычного населения рядовой станицы кровавых палачей…. Что ж, пусть искренне верят, считая людей по своей природе агнцами, я разубеждать не берусь.