История Оуян Лианя

С. 399.]

И, закончив, напел отрывок из «Свадебного марша».

– Любовь ценою смерти я добыть готов, за вольность я пожертвую тобой, любовь! – громко повторили молодожёны.

– За вольность я пожертвую тобой, любовь! – хором подхватил и юноша, и остальные революционеры в фургоне.

Хэ Мэнсюн торжественно произнёс:

– Отныне член Коммунистической партии Цай Бочжэнь и комсомолка У Чжунвэнь официально объявляются мужем и женой!

То была ни с чем не сравнимая свадьба в арестантском фургоне! Когда жених и невеста прижались друг к другу, окружавшие их товарищи не выдержали, и радостные возгласы прорезали тишину предрассветного Шанхая:

– Слава Компартии!

– Да здравствует Революция!

Вставай, проклятьем заклеймённый,

Весь мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущённый

И смертный бой вести готов!

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим —

Кто был никем – тот станет всем.

Это есть наш последний

И решительный бой;

С Интернационалом

Воспрянет род людской![5 - Гимн мирового пролетариата «Интернационал» (1871) – слова Э.

– На выход! Все из машины!

На самом же деле фургон ехал не более десяти минут, а теперь остановился на заднем дворе комендантского управления. Там его уже поджидал целый взвод новых конвоиров, и солдаты, сопровождавшие фургон, закричали узникам, чтобы те скорей выходили.

– Сволочи! Бесстыжие твари!

Поняв, что настал час их казни, узники революции негодующе зароптали:

– А кто говорил, что нас просто переселяют?!

– А кто обещал не кормить нас пулями?!

– Стройся, стройся! В две шеренги становись! В две шеренги, кому говорят?! – из полицаев, которым надоело притворяться, наконец полезла наружу их реакционная, бесовская суть.

– Да чего их бояться? Убьют – так убьют!

– Всех не перестреляете!

Даже закованные в кандалы, революционеры оставались спокойны и решительны. Самостоятельно и невозмутимо построились они в две шеренги.

– Умереть я тоже не боюсь, но вот девушки у меня никогда ещё не было… – вдруг тихонько обронил юноша. Державшие его за руки Жоу Ши, коммунистка Фэн Кэн и стоявший рядом Инь Фу не сдержали слёз.

– Долой проклятый Гоминьдан!

– Да здравствует Компартия Китая!

Времени больше не оставалось: загремели выстрелы винтовок.